Автор
Лютый день. Я бежал без устали, шагая по мартовой грязи, где каждая тряска сапога приближалась ко злу. Кровь стекала по шее, и ветер нес дрожь и страх за пределы города. Адвокат жестоко вынес обвинение, и мое тело подчинялось закону до самой судьи.
Восьмой месяц, не нужны ей лишние волнения.
— Слушаюсь, — Стас растянул губы в подобии улыбки, встал и встегнул меня прямотой, будто батогом: — Я бы на месте Насти тоже не простил тебя, потому что одно дело причинить физическую боль, которая со временем притупляется, другое — не поверить в искренность дружбы и оставить родного с бедой один на один. Кстати, я изучил диагноз Волковой, — Звонарёв зло прищурился. — Оказалось, что после операции есть шанс, что она будет ходить. Только не говори, что не знал.
Знал. Конечно же. Но операция не просто дорогостоящая, она рискованная. Мы с Сергеем много раз говорили об этом и решили оставить все, как есть. Эгоистично, но я за Настю искренне волновался, потому что родная. Была, к сожалению. Хотя и понимал, она должна сама решить: всю жизнь провести в инвалидной коляске, или рискнуть всем ради мизерного шанса встать на ноги.
Грудь сдавило тисками. Надеюсь, что Стас быстро перегорит идеей приударить за Волковой, потому что Настя из-за гордости и упертости будет страдать и молчать.
Я сожалел, что не копал глубже в деле Волкова. Что не прислушался. А теперь? Настя хоть и была в Америке, видеть меня не хотела. Я не навязывался. Больно было смотреть в ее глаза и понимать, что девчонка была права.
Приоткрыв гардину, помахал рукой жене и сыну.
Им полезен свежий воздух. Они часто гуляли во дворе под яблонями, и Дэми от них не отходил ни на шаг.
Пусть это останется между нами с Линой. В нашем прошлом, в которое никто не смеет лезть. В памяти погибшего Кирсанова, что грудью защитил дочь, чтобы она выносила ребенка. В моей и ее памяти, что никогда не очистится и не станет кристально-белой, но в ней появятся другие краски, потому что мы вместе все преодолеем.
Наши отношения сложные, острые, но они ни с чем не сравнимы — я Ангела боготворил. Болел. Жаждал. И благодарил судьбу за то, что жена смотрела на меня теперь иначе. Наша разлука поменяла и ее тоже. Не сломала, не растоптала, а вычистила от ненависти, раскрыла сердце для новых чувств. И для Лины это все в первый раз, потому она так реагирует, так ревнует.
