Автор
Лютый день. Я бежал без устали, шагая по мартовой грязи, где каждая тряска сапога приближалась ко злу. Кровь стекала по шее, и ветер нес дрожь и страх за пределы города. Адвокат жестоко вынес обвинение, и мое тело подчинялось закону до самой судьи.
Это было, как лучик света во тьме. Как маленькая надежда. Вдруг я зря себя накручиваю, и мы сможем быть семьей? Но нужно избавиться от Чеха, иначе все это — карточный домик.
Сейчас непогода по-настоящему защищала нас от нападок врагов. Кому захочется лезть по такому снегу, чтобы нас убрать? Да и ощущения были странные после деревни и взрыва. Кого убить хотели? Меня или Лину? А главное, зачем?"
"К дому Кирсановых приехал к рассвету. Пока завел лошадь в стойло, пока помог дворнику дорожку очистить, солнце выползло довольно высоко и уныло зависло над головой.
Я скинул липкую от пота одежду, ополоснулся в душе на первом этаже и вернулся в кухню, чтобы выпить воды. Лопатой накидался так, что мышцы рук и спины гудели, и безумно горело нёбо, будто по нему прошлись наждаком. Одного стакана было мало, выпил два.
— Может, омлет? — спросила Ирина, глядя на меня во все глаза. Она женщина довольно холодная по общению, я не сильно ей доверял, но жена верила, как родному человеку, потому я относился с уважением к экономке.
— Я с Линой позже поем, спасибо.
Я собирался вернуться в комнату, прилечь около жены, что еще сладко спала, обнять ее и хоть на миг расслабиться, но в коридоре услышал стон из Настиной комнаты. Заглянул осторожно, зашел внутрь и замер у кровати. Девушка мотала головой и сдавленно мычала.
Можно осуждать меня за то, что привязан к родственнице врага. Можно ревновать к этой светлой девчонке, которую сломала жизнь. Но это никогда не поменяет моего отношения к Волковой — она для меня сестра. Пусть не родная, но сестра. И Серый тоже брат. Был. Я лишь представил, что он умер, трагично погиб, хотя самообман не особо работал — кулаки чесались, стоило представить, что он творил с Милой и сколько потом притворялся хорошеньким.
Как я уснул, сидя возле Насти и поглаживая ее холодные руки, не помню, но зато пробуждение оказалось резким и неприятным.
