Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
Хотя это и полнейший бред!
— Лучше не делать этого пока без помощи, — хрипло произносит, снова подхватывая меня на руки."
"— Доктор прописал постельный режим. Пока не наберешься сил, постарайся не подниматься с постели.
А у меня больше нет сил сопротивляться. И пытаться что-нибудь понять.
Я просто расслабляюсь в его руках. Пока он на удивление нежно не укладывает меня в постель.
Хотя его дикий, озверевший взгляд так не вяжется сейчас с нежностью…
В дверь стучат.
Незнакомая девушка, после разрешения Бадрида, вкатывает в комнату тележку с едой.
— Новая девушка?
Странно. Зачем ему нанимать еще больше прислуги?
— Все прежние служанки этого дома уволены. Вернее, я их перенаправил в другой дом. Очень далеко. За границей. На острове. Мы обязательно когда-нибудь там побываем. Там замечательно. Океан со всех сторон. И практически полная уединенность. Доступ только на серьезном судне или по воздуху.
Почему?
Хочется спросить, но Бадрид резко обрывает все мои мысленные вопросы.
— Все разговоры после, Мари. Когда ты окрепнешь. А сейчас ешь. Тебе нужно набираться сил и отдыхать.
Киваю. Я и без того нарушила все правила.
Тянусь дрожащими руками за едой, стараясь не смотреть на него.
Слишком сложно. Слишком тяжело. Невыносимо!
А еще…
От запаха еды во мне вдруг просыпается неимоверный голод!
Такой, что даже неприлично урчит в животе!
— Вот здесь уже не позволю, — рука Бадрида перехватывает тарелку.
— Хватит на сегодня нагрузок. Я сам.
Пытаюсь приподняться. Взбить подушки, чтобы сесть.
Но и здесь не дает. Перехватывает. Укладывает подушки к изголовью так, чтобы было удобно.
Одной рукой приподымает меня, как перышко, устраивая на подушках.
— Но…
— Я покормлю тебя, Мари.
Его голос звучит жестко. Как приказ. Такой, что заставляет умолкнуть и подчиняет. Порабощает. Сразу указывает, кто здесь хозяин.
— Для меня главное знать, что с тобой все в порядке.
Смягчается. Скользит бархатом. Нежнейшим шелком. Ласкает даже кожу этим голосом.
Раскачивает меня этими перепадами, как на американских горках.
Разве не понимает?
Все это вызывает гораздо больше напряжения, чем простая еда!
Но спорить бесполезно. Он и правда. Просто кормит меня. Подавая прямо в губы маленькие кусочки, которые легко проглотить, даже не жуя.
А я чувствую себя маленьким ребенком.
