Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
Только глаза одни и остались. А в них ты. И боль такая дикая. У меня самой чуть сердце не разрывалось, когда его таким видела. Никогда не думала, что Бадрид… Он же из стали весь. И сердце у него железное. Непробиваемое. Никогда не думала, что он способен. Вот так. Вот настолько…
— Если вы боитесь за свое место, Ирма, то не надо. Это не я решаю. И просить Бадрида вас выгнать я не стану. Но по-хорошему. Лучше бы нам особенно не пересекаться.
— За место? Нет, Мари. Я не за место. Хозяин был в свое время очень щедр. У меня есть дом и деньги.
— Вы ненавидите его?
Вскидываю глаза.
А что если это Ирма? С кем-то договорилась и передает информацию?
— Нет, Мари.
Ее глаза наполняются слезами, а руки начинают теребить платок еще сильнее.
— Здесь я когда-то была счастлива.
— Но… После всего…
— Я никогда не винила Бадрида. Это дочь. Дурочка. Напридумывала себе невозможное. Он не был виноват. Не был. Не скрою, поначалу я ему смерти желала. Дико желала. Видеть не могла. А после прошло. Ведь и его первые шаги на моих руках были. Прошло. Дочь мне в руках крепче нужно было держать. Только мужской руки не было. А я сама не смогла.
— Хорошо, Ирма. Я не держу на вас зла.
Мне жаль ее. Жаль, несмотря ни на что. Наверное, она и правда хотела, как лучше, а не вонзить нож в спину.
А еще я счастлива. Так счастлива, как и быть не может! А когда ты счастлива, ты всех вокруг хочешь сделать счастливыми и так больно, когда кто-то рядом страдает!
И пусть он на расстоянии. Пусть я не могу с ним связаться и тревожусь. Но это в тысячи раз лучше, чем когда рядом, но так далеко!
— Я верю вам.
