Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
И резко дергает на себя, в один момент проталкиваясь внутрь, когда я уже готова скулить и орать от запредельного, уводящего за все грани томления.
И я кричу.
Я извиваюсь от каждого его удара.
Резкого. Жесткого. Рваным толчком достигающим до самой матки, что сжимается под его ударами.
Кричу, извивая."
"Выкрикивая его имя и обрывки каких-то молитв.
Кричу, пока он наполняет меня собой. Каждым толчком. Каждым ударом.
Бадрид. Бадрид Бадрид.
Он пронзает меня. Вбивает себя в мою кровь, в мои вены снова и снова.
Это запредельно. Это за всеми гранями.
И с каждым толчком остается все меньше меня и все больше его…
Бадрид!
Я кричу. Слышу свой хрип.
Мечусь под его руками. Под ударами, что пульсируют во мне.
Раздираю в клочья подушку.
А вспышки все накатывают и накатывают. Становятся сильнее.
Убивают.
Пронзают каждую клеточку тела. Стенки. Кожу. Внутренности. Меня всю. Раз за разом. Все ярче и ярче.
Я вся превращаюсь в один сплошной оголенный нерв. Который искрит.
И, разлетаясь на осколки с судорожным криком, я вижу только его дьявольски горящие глаза.
Чувствую мощную струю, что бьет внутри меня.
Ударяя прямо по матке. Вышибая последний воздух.
— Мари…
Кажется, я уже умерла.
Но глаза распахиваются, повинуясь его хриплому голосу.
И эти глаза.
Ненасытные. Пьяные. Одуревшие.
Такие, что пронзают током. Каждую клеточку.
Он снова нависает надо мной.
Придавливает тяжелым мощным телом.
Так сильно, что я чувствую каждую из его каменно налитых мышц.
Жадно, дико, лихорадочно скользит по лицу взглядом.
Пожирая. Заставляя пламенеть.
Выгнуться спиной и застонать от дрожи, что накатывает шквалом.
Он ненасытен. Голоден. Кажется, еще сильнее, чем когда пришел.
Распахивает мои бедра, резко врезаясь.
Ударяя снова и снова толчками внутрь.
Дикими. Одержимыми. Безумно жадными.
Хватает губами мои соски, опаляя все внутренности каждым прикосновением.
— Мари! — его хриплый, вдруг ставший резким голос, словно бьет меня наотмашь.
Он замирает после бешенных безумных ударов в моем теле.
Поднимает ко мне перекошенное, будто от боли лицо.
И я задыхаюсь. Вся сжимаюсь, когда он вдруг резко хватает меня за горло.
Жесткой стальной хваткой.
И снова в лице, в глазах, во всем в нем безумная ярость.
Безграничная. Заставляющая холодеть. Замораживающая всю мою кровь в лед.
Он резкими толчками доводит себя и меня до оргазма.
