Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
— Но их вера в то, что сказка обязательно случится именно с ней и в этом доме неистребима! Каждая считает себя особенной. А как они дерутся за право убираться в хозяйской спальне!
И почему мне становится совсем невесело, когда я представляю себе этих девушек и Бадрида, лежащего в постели?
А ведь это не самая большая из моих проблем! Далеко не самая!
— Я Лора, кстати.
— Мари.
— Да я знаю. Здесь все знают, кто ты. Поверь. Такой скандал! Наверное, в городе не осталось ни одного человека, который не в курсе о том, где оказалась дочь Булатова!
— Эй! Вы чего расселись тут?
Ирма возвращается в кухню.
— А ну, быстро! Прибрала за собой и работать! Лора! Я тебя приставила к ней показать все и научить, а не языками чесать!
Мы обе спохватываемся.
Подскакиваем.
Меня никто и никогда не шпынял, а рефлекс такой же, как и у Лоры.
— Простите, управительница, — лепечет она, опуская глаза в пол. — Я просто объясняла Мари, какой будет ее работа!
— Нечего тратить время.
— Пойдем, — Лора хватает меня за руку и утаскивает за собой по коридору.
Мы практически бежим до тех пор, пока не оказываемся в какой-то темной комнате типа чулана.
— Никогда с ней не спорь, — шепчет Лора, так, как будто тучная фигура управительницы Ирмы сейчас способна появиться за нашими спинами. — Она ко всем такая. Ну, а с тобой…
Будет еще хуже, понимаю даже без продолжения.
* * *23 Глава 23
Бадрид.
Я пьян.
Полностью, чертовски пьян.
И виски здесь играет далеко не первую роль.
Я опьянен этой девушкой. Мари. Опьянен до края.
Сколько бы ни было вокруг других, извивающихся, манящих своим доступным телом, а перед глазами только одна. Она. Мари.
Нежная. Хрупкая.
Улыбающаяся так робко.
И ничего не изменилось.
Сколько ни повторяю себе, что она — никто, пыль под ногами, просто откуп, а все равно ее глаза вспыхивают прямо перед моими.
Пронзают насквозь. В самое сердце. Хуже, чем пуля.
Бьют наотмашь.
Я ведь решил.
Решил, что вышвырну ее. Чтобы духа. Чтобы запаха ее не осталось. Ни следа.
Отдам в клуб, пусть здесь, вот так отрабатывает провинность ее семейки. Гнилому отродью такая же работа.
Только ноги сами привели в ту комнату, что выделил для нее.
В дурмане алкоголя, которым пытался девчонку из себя, из нутра вытравить.
Но не помог.
Наоборот. Довел до ее постели.
Впервые в жизни я напился так, что не помнил себя. Впервые.
