Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
И мучительной, до рези в глазах потребностью стало одно.
Утолить.
Утолить эту безумную, безудержную алчность по ней. По Мари. Алчность, сжигающую изнутри. Заставляющую впервые в жизни забить на все.
На войну. На нашу империю, которой нужно выдержать и не рассыпаться.
На братьев и честь.
На все стало наплевать.
Пока ее глаза перед моими.
Не помня себя, ворвался ураганом в ее комнату.
Ласкал так, как хотел с самого начала. Вычеркнув из самого себя все, что было после нашей последней встречи в доме ее отца. Стерев ластиком.
Хотя…
В сущности, это просто тяга. Безумная. Бешенная. Раздирающая мне виски.
Тяга, которой не было никогда во мне. И все же. Просто. Тяга к женщине.
И если ее утолить, то все встанет на свои места.
Нажраться этой женщиной, что влезла мне под ребра и в мозги.
Взять ее так, как и хотел с самого начала. Переполниться.
Что для меня, в сущности, Мари?
Та, которую хотел иначе. По-другому.
Потому и засела, видимо, так глубоко."
"Все в моей жизни всегда происходит только по моим планам.
Значит, все просто.
Я всего лишь не получил то, чего хотел. На что настроился. Что, чего уж греха таить, так жадно предвкушал.
С нашей самой первой встречи.
Предвкушал, смакуя, как прикоснусь в этим губам. Как подхвачу на руки. Как оплету собой нежное трепещущее под моими руками, тело.
Обожгусь бархатом белоснежной кожи.
Предвкушал и ждал так яростно, что даже по ночам не спал.
Смешно.
Как мальчишка, ночами бродил у дома Булатовых.
Думая о ней.
Заглядывая в окно с горящим светом.
И челюсти сжимались. До зуда во всем теле хотелось ее увидеть. Прикоснуться. Сделать своей.
Услышать ее нежный голос. Как задыхается он от ласк.
Услышать и впитать в себя. Прямо с ее губ.
Да. Все просто.
Нужно лишь утолить эту жажду и наваждение исчезнет!
Но нет.
Я брал ее дико. Одержимо. Дьявольски нежно и с такой страстью, которой никогда в себе не подозревал.
Не помня себя от дикого, ненасытного, дурманного опьянения.
Не помня себя совсем. Насквозь.
Брал и хотелось стонать. Рычать. Сметать все вокруг.
Блядскую реальность, в которой выстроены идиотские законы. Традиции. Правила.
Впервые. Впервые в жизни я готов был послать все. Ко всем чертям.
Сдавить в мощном кулаке все то, чем жил раньше. Во что свято верил.
Достоинство. Честь.
Империю, которую выстраивали еще деды. К которой всегда, всю мою жизнь испытывал уважение на грани с благоговением.
