Ида Багирова. В его кабинете. Сама себе не верю. Он сидит у камина, широко расставив крепкие длинные ноги, медленно потягивая уже наполовину опустевший стакан виски. Его взгляд — черный огонь из-под нахмуренных бровей — прожигает меня как ледяной молоток. С каждым вздохом воздух вышибается, словно от жары в летнем салоне....
— Не слишком ли позднее время для прогулок?
Только успеваю отключить телефон и спрятать в карман, как в спину резко бьет суровый властный голос."
"И, пусть я слышала его раз в жизни, этого достаточно, чтобы узнать даже через миллион лет.
— Господин Багиров, — разворачиваюсь на дрожащих ногах.
Тут же ошпаривает взглядом.
Забирается под накинутое платье.
Крюком захватывает позвоночник. Так, что в один миг меня начинает потряхивать.
— Называй меня Бадрид, — он близко. Слишком близко.
Один шаг, и вот его дыхание уже опаляет мое и без того горящее лицо.
Глаза прожигают.
Чувствую себя, как воришка на допросе.
Хотя…
Я и так чуть не попалась. А его взгляд сверлит хуже рентгена.
— Мы ведь уже почти семья.
Нутро прожигает. Что он слышал? Почему его взгляд такой тяжелый?
Давит. Придавливает к земле. Одним взглядом заставляет выдать все тайны. Во всем признаться.
Раздирает кожу. До мяса. Едкой кислотой.
Мари.
Его голос вырывает из дурманного плена взгляда.
Только для того, чтобы, как в кипящий котел, бросить в новый еще более вязкий дурман.
— Мне не нравится, что ваш отец позволяет вам такое. Быть на улице. Ночью. Пусть даже только за оградой. Женщине не пристало разгуливать одной ночью на улицах.
Он говорит строго. Рвано. Резко.
И внутри все сжимается. Снова и снова. Перед глазами темнеет.
Его это злит? Приводит в ярость? Я четко слышу почти бешеные нотки в его голосе, хоть лицо и остается непроницаемым. Ледяным. Высеченным из камня.
Но ярость мечется и в глазах.
О, Боже. Если он узнает… Если он только узнает…
— Столько хлопот и переживаний с этой свадьбой, — выдавливаю из себя слабую, очень бледную улыбку.
Поражаюсь, как не дрожат губы.
Как я, черт возьми, еще не свалилась в обморок прямо ему под ноги.
4 Глава 4
— Переполох. Все волнуются. И я… Просто не могу уснуть.
— Свадьба должна радовать, — его голос вдруг превращается в чистый расплавленный бархат.
И глаза.
Его глаза оказываются рядом с моими. Совсем рядом.
Вязкой пропастью. Таким же черным бархатом.
В котором вдруг хочется утонуть.
— Это ведь праздник. Радость, да, Мари?
— Конечно, — ошарашенно выдыхаю, не понимая этой перемены.
— Слово предков для меня нерушимо. Это святое. Но… Наши традиции позволяют брать не одну жену.
Его пальцы вдруг ложатся на мои губы. Опаляя. Пронзая током и огнем до внутренностей.
Замираю.
Не могу моргнуть. Не отвожу глаз от его совсем почерневшего взгляда.
