– А ты бестолочь, Саша. Ты упала в обморок прямо на работе, я забрал тебя, бледную, с ледяными руками и температурой сорок, ты даже не проснулась, когда в «скорой» делали укол. Неужели тебя мама в детстве не учила, что когда плохо – надо отдыхать? Что за отношение к самой себе?
– Не надо меня ругать, – снова шепчу, и оттого, что не могу рыкнуть и поворчать, фраза получается какой-то слишком уж жалобной.
– Прости, – сразу смягчается он и присаживается около кровати на корточки, оказываясь у моего лица. – Я просто очень за тебя испугался. Очень, Саш. Не делай так больше, ладно?
Мне очень хочется снова сказать ему что-то хорошее. Даже просто «ладно». Но это будет ложь чистой воды, потому что у меня нет времени болеть сейчас, и его точно не будет потом. В мире Александры Солнцевой есть время на работу, саморазвитие, обучение себя и других. А на болезнь и отдых – нет.
– Я вообще где? – наконец-то задаю один из самых волнующих вопросов.
– У меня дома.
Приехали.
– И как я тут оказалась?
– После «скорой» привез тебя. Кстати, мне пришлось усадить тебя в машину без твоего согласия. Но я не дождался бы его, так что смирись. – Он усмехается, а мне вдруг хочется ему дать подзатыльник или пощечину, чтобы убрать это слишком довольное выражение лица и ухмылочку. – Где ты живешь, я не знаю, поэтому ты тут. Вызвал врача, рекомендации о нем самые лучшие, так что быстро должна очухаться.
– Я уже очухалась, – упрямлюсь, пытаясь подняться на локти, но Тимур не дает. Хотя сил все равно не хватает. – Отвези домой, так и быть, я скажу адрес.
– Ну нет уж. – Он снова усмехается и встает на ноги, отходя в другой угол комнаты. Это за моей спиной, я не вижу, что он делает, только по звуку двигающейся дверцы догадываюсь, что что-то открывает. – Болеть ты будешь здесь. Раз ты сама о себе позаботиться не можешь, то о тебе буду заботиться я. Иначе ты уже завтра улетишь на работу или еще куда-то, а врач прописал постельный режим. Вот и лежи.
Рядом со мной приземляется стопка одежды, а сам Тимур замолкает, стоя надо мной и сложив руки на груди. И отчего-то мне кажется, что он вообще не шутит.
– Что это?
– Это вещи. Женских у меня нет, но в любом случае это удобнее брюк и блузки. Ты сможешь сама переодеться или нужна помощь?
– Я не буду надевать твои вещи. – От частого шепота горло начинает болеть сильнее, и я снова сильно жмурюсь от боли, пытаясь сглотнуть скопившуюся слюну. Боже, как больно! Такого еще не было, как жить-то с этим?
– Значит, я надену на тебя их сам. Выбирай, пять минут у тебя."
"Он выходит из комнаты, чуть громче прошлого раза закрыв дверь, и я прикрываю глаза от безысходности.
Ну как я так влипла-то?!
Уверена, он не шутит и вполне спокойно начнет переодевать меня сам. А я не хочу! У меня полупрозрачное белье и… И шрамы. Не хочу я.