В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
От прокатившей к паху сладкой тянущей боли я невольно качнула бедрами, подавшись Тайросу навстречу, расплющивая ягодицы о крепость чужого тела.
— Хочешь большего, Ханнари? — прошептал Киррас. Он подтянулся выше и, дразнясь, кусая меня губами, не позволял продлить поцелуй. — Выдержишь, пекло ты мое дикое?
Будто у меня был выбор?
Я чувствовала, как закипающая в венах кровь угрожала сварить меня изнутри, если я немедленно не достигну разрядки. Но Тайроса, не спешившего из-за заботы и бережливости, было чертовски мало, недостаточно, чтобы разжечь огонь так, чтобы стены обуглились от моего жара.
Лихорадочно закивав, я со свистом втянула воздух, вытягиваясь, словно тетива, и чувствуя прижавшуюся плоть, упрямо толкающуюся в сжимающуюся тесноту.
Великий Огонь!.."
"Сдавленная между двух драконов, наполненная ими до предела, задушенная любовью и страстью, я громко застонала, чувствуя, как высохли губы, утомленные жаром поцелуев.
Только так, в едином ритме, не сбиваясь с такта… Толчок, толчок, толчок…
Драконы, словно читавшие мысли друг друга, не прекращали взвинчивать меня синхронностью, пока горящая волна не обожгла ноги, лавой поднимаясь все выше и сворачиваясь в животе огненным комком.
Сильно вдавленные пальцы, утробный рык, стон, и этого оказалось достаточно, чтобы драконы последовали за мной, засмотревшись на то, как я проваливаюсь в удовольствие, не в силах сдержаться и скрыть его.
Переливаясь огненными линиями, словно живой, огонь вновь наполнил их тела, прокатываясь по венам кипящей силой.
Двигаться не было сил, и я продолжала неподвижно лежать, позволяя драконам не покидать свое тело, наслаждаясь секундами принадлежности, когда все такое сложное и запутанное становится ясным и понятным.
Я — их. Они — мои.
Драконы и пламя, созданные друг для друга.
— Как ты? — целуя затылок, прошептал Тайрос, зарываясь носом в запутавшиеся кудряшки. — Сердце мое.
— Словно воскресла после маленькой смерти.
— Тогда подыши немного, и мы продолжим, — кровожадно, но так нежно добавил он, что мурашки предвкушения расползлись по покрытой испариной коже. — Нам этого мало. Мы не насытились, Ханнари.
