В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
— Тайрос… Не останавливайся, пожалуйста…
Глава 40
— Никогда, — горячо пообещал дракон, и настойчиво толкающиеся пальцы вновь исчезли, а их место заняла обжигающе горячая плоть, мучительно медленным тараном давившая меж ягодиц. — Я отдам тебе все, что у меня есть. Даже себя.
Обещание дало мне сделать глубокий вдох перед прыжком в бездну, и я сама повела бедрами навстречу, медленно и с огромным трудом впуская в себя твердый как камень ствол.
Тайрос замер, не спеша и опасаясь сделать мне больно.
Дракон позволял самой выбрать выносимую глубину и очертить грань, которую я буду способна сохранить.
— Жадная моя, желанная, — останавливая меня накрывшей живот ладонью, обсидиановый шумно дышал, позволяя привыкнуть, смириться и дать себе время перевести дух. — Горячая, как пламя…
Первый толчок все равно был неожиданным.
Я вскрикнула, крепко зажмурившись, и вытянулась дугой, переваривая расплавленную тесноту, в которой мы с драконом оказались сплетены.
Тайрос обнимал меня, крепко прижав к собственной груди. Мне даже казалось, что я полностью оплетена им, бездумно качая головой от каждого толчка, полностью отдав дракону бразды правления. Он не торопился, делая между движениями ощутимые паузы, но каждый рывок молнией отпечатывался в теле.
— Приняла меня… — неразборчиво шептал он, целуя влажные виски и продолжая порывисто качать бедрами.
— Ах!
Исчезнувшая ладонь Кирраса ощущалась, как собственная плоть, которая оторвалась от тела слишком противоестественно.
Широко распахнув глаза, я встретилась взглядом с сероглазым драконом, в зрачках и радужке которого сейчас танцевало пламя, и со стоном проводила глазами направляющиеся к чужим губам пальцы, испачканные во влаге и блестящие в утреннем свете.
Розовый влажный язык мягко прижался к фалангам и бесстыдно их облизнул, заставляя дракона, попробовавшего меня на вкус, громко и утробно замурлыкать, разжигая пламя еще сильнее.
Невыносимо…
Столько неприкрытой страсти, желания, похоти, что в голове застучали сотни молоточков, гремя и дезориентируя стальным вкусом во рту.
Но Киррас не слышал этого шума. Скатившись с подушки, он прижался лицом к моей груди, собирая ее руками и поочередно, с жадным стоном пробуя закаменевшие соски губами и языком.
