В пределах тесного полка шагают стройные фигуры, словно живые статуэтки железных веков. Генерал подносит к груди свой золотистый флаг, на котором красуется герб его армии. Слова Северного вождя пробуждают древний инстинкт бойца: не уклоняться от приказов, не сомневаться в собственной справедливости и верности своей долге. Вечность - это где вы найдете себя и свое место....
Вот это поимел его армянин! Вот это протянул его «через года и века»! – и до сих пор слышится где-то позади издевательский, спортивно-армянский голос: «Эй, сохатый! Лыжню!»
* * *– Вот так часто я заглядывал в прошлое – далекое и не совсем, – закончил Марковцев. – А теперь, Люда, скажи, что это было не смешно.
Пораженная, женщина долго молчала."
"– Смешно?.. Я не знаю... – Она снова взяла паузу и возобновила разговор, переходя на «ты». – Ты это придумал?
– А тебе самой как больше хочется?
Опять пауза.
– Сейчас мне хочется, чтобы все это оказалось правдой.
«Извини, Вовка», – Марк не в состоянии был противиться, когда Людмила обвила его шею руками и первой нашла его губы.
Это был первый его за два года поцелуй.
Свободной рукой Сергей смел со стола остатки завтрака и усадил хозяйку на краешек. Не по размеру свободные брюки шефа буквально упали с него.
Он без особого труда угадывал, что нужно этой женщине. Вряд ли толстяк Эйдинов хоть раз рвал на ней блузку, поднимал ее юбку так, чтобы трещали швы.
– Какая же ты сука! – шепнул он ей.
17
Эйдинов вернулся домой в восьмом часу вечера. Повесив на вешалку дорогой кожаный плащ и сняв ботинки, полковник бросил взгляд в зеркало: щеки красные и... толстые. Похож на Калягина: «И жрать хочется, и худеть хочется».
– Как прошел день? – Люда появилась в прихожей: юбка, кофта, прическа, улыбка. Улыбка. Не часто он видел ее последнее время.
– Нормально. Как гость?
Она пожала плечами.
– Что-то пишет в комнате. Даже обедать не вышел. – Людмила подставила для поцелуя щеку и указала на огромный полиэтиленовый пакет в прихожей. – А это что?
– Одежда для нашего гостя. Ужин готов?
– Сейчас разогрею.
– Давай. А я переговорю с Сергеем.
Эйдинов ушел. Теперь зеркало показывало Людмилино отражение. Во взгляде ее появился какой-то плутовской оттенок, словно перешедший от Сергея. Тревога, залегшая под глазами, граничила с не поддающимся описанию чувством азартной погони и преследования одновременно.
* * *– Откуда вещички? – В вытянутых руках Марк рассматривал плотный пуловер светло-серого цвета.
– Лучше не спрашивай. – Хозяин ослабил узел галстука и опустился в кресло. – Суббота, а работы невпроворот, – устало пожаловался Владимир Николаевич.
Сергей оставил ворчание хозяина без внимания, облачился в рубашку и сменил брюки.
Эйдинов внимательно наблюдал за ним.
