Автор
Маринка, оставаясь одна с двумя двухгодовалыми детьми, показывает неподдельный оптимизм и силу характера. Ее дети, веселые кудрявые мальчик и девочка, становятся центром ее бытия. Однако отчества они получили необычные — Арсений и Варвара, что создает еще больше шумихи вокруг этой счастливой семье в дружном подмосковном городке....
Твоя Даша сбежала, чтобы ты догнал, неужели неясно? А кто бы не сбежал в ее ситуации? От мужчины, который приехал к жене вместе с их общим ребенком?!
— Но она же прекрасно знает, что я не общался с Ритой и она мне подкинула ребенка, что она за нами следила, что все это жуткий фарс!
— Откуда?! Ты ей позвонил? Объяснил?! Глеб, ты как маленький! — громко шепчет сестра, подойдя ближе.
— Я решил дать ей время успокоиться и отдохнуть. Ты же знаешь, что по моей вине она прошла все круги ада, при том что не обязана была вовсе помогать с Данькой.
— Скажу тебе кое-что о женщинах, братец, — подходит и утыкается указательным пальцем мне в центр лба, будто пытаясь внедрить таким образом свои слова. — Нам нужна ясность. Действия. Хоть говорят, что женщины любят ушами, все же действия мужчины тоже важны. Вот что ты сделал? Вошел с ребенком в дом бывшей жены, потом женился на ней и уехал в Грецию! Что девочке думать?!
— Я не собираюсь такое по телефону объяснять, это глупо и бессмысленно.
— Ты удивишься, братец! Дашу не знаю, но отчего-то уверена, что ни о каком спокойствии и речи быть не может в такой ситуации! Законных каникул! — фыркает, саркастически улыбаясь.
— Хочешь сказать, я трус?! Намекаешь, что тяну резину, лишь бы не объясняться?!
— Ну не знаю, не я же не удосужилась за неделю поговорить с…"
"— С кем поговорить? Вы о чем? — на веранду вплывает моя богемная женушка в длинном белом одеянии, которое ее делает похожей на призрак.
— С Костасом, естественно! Как Даня? — перевожу тему, понимая, что уже соскучился по сынишке. Он спит уже два часа, а я все никак не привыкну к этому странному чувству, когда тельце мальчугана, сонное и разморенное, прижимается к моему.
— Спит, мама с ним сидит, — отмахивается жена, и я чувствую пренебрежение.
