В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Но даже если Ляля считает меня его мамой, а ведь она знает больше других о моих отношениях с Мурадом и о том, что я не с самого начала была настоящей женой и мачехой, то почему я не могу заставить себя сделать этот шаг?
Позже, вечером, когда я рассказываю Мураду за ужином о реакции Амира на малышку, он тоже смеется.
— Я, кажется, знаю, в кого он такой ревнивый, — говорит мне муж. — Весь в свою мать. Луиза по несколько раз в неделю приезжала ко мне в офис, чтобы проверить, не провожу ли я время с другими женщинами-коллегами.
Я застываю после его слов, пораженная тем, как болезненно они прозвучали для меня, ведь раньше упоминание Луизы меня не тревожило.
— Что с тобой? — заметив мою реакцию, спрашивает Мурад.
— Ничего, — отвечаю, отводя взгляд.
— Я сказал что-то не то? — допытывается он. — Ты не думай, я не давал поводов для ревности, я даже внимания не обращаю на других женщин.
— Я знаю, Мурад, я не из-за этого напряглась, — решаю не избегать этого разговора, потому что сама уже не могу. — Просто ты напомнил, что не я мать Амира.
Я и сама не понимала, как много держу в себе, пока не произошел этот взрыв. Слова полились из меня без остановки, без пауз, обнажая все мои страхи и сомнения перед человеком, которому я еще не научилась доверять, потому что он не дал мне ни единого повода считать себя кем-то большим, чем просто удобством в его жизни.
"— Это не так, Самира, — выглядя таким же расстроенным, какой я себя чувствую в этот момент, говорит мне Мурад. — Я и понятия не имел, что ты все еще сомневаешься в том, что давно стало для меня данностью. Конечно, ты мама Амира! Мне даже в голову не приходило, что я должен озвучивать это! И ты совершенно неправа, если считаешь себя неважной для меня.
