В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
Хочется ее обнять, прижать к себе и успокоить. Сказать, что никто мне не нужен кроме нее. Но разве она поверит? Говорил ведь, и не раз.
— Что мне с тобой делать, Самира? — спрашиваю с отчаянным вздохом.
— Понять и простить? — глядя на меня снизу вверх улыбается она.
Так обезоруживающе, что не могу. Хватаю в охапку и прижимаю к себе, зарываясь лицом в уже распущенные волосы с обреченным стоном.
— И все-таки, ты ведьма, зараза мелкая!
— Ну, может быть временами, — не отрицает нахалка, целуя меня в подбородок. — Просто твоя история с Лялей была… Не знаю, более значимой? Вы встречались два-три года и столько же ты не мог ее забыть, хотя она и вышла замуж.
— Мои чувства к Лейле давно прошли, — объясняю в который раз.
— Хорошо, — прижимаясь лицом к моей шее, соглашается она. — Я верю тебе. Я тоже люблю только тебя. Но помириться с моей семьей было бы неплохо, даже если мы не будем общаться с ними близко.
— Я ведь уже сказал, что буду вежлив. Но не факт, что Тимур будет. Так что будь готова к тому, что о нас все же будут говорить, как о не разговаривающих друг с другом свояках.
— Тогда это уже проблемы Ляли, — хихикает Самира. — Спасибо, Мурад. Я правда ценю это.
* * *— Ас-саляму алейкум, — как и обещал, традиционно приветствую я Тимура, как только мы сталкиваемся лицом к лицу в гостях у Ибрагима.
— Ва-алейкум ас-салям, — с каменным лицом отвечает он и мне хочется рассмеяться от его кислого вида, но я держусь.
Перевожу взгляд на стоящего рядом с ним Васима — племянника моего друга Максуда, и с ним мы тоже обмениваемся приветствиями, но это уже привычка. Я не слишком хорошо знаю Васима, но при встречах мы всегда общаемся.
