В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
По ее щекам текут слезы, которые она растерянно вытирает, прежде чем нахмуриться и бросив на меня последний размытый взгляд, убежать в спальню.
Вот и поговорили, блин!
* * *Я никак не могу перестать плакать. Какими бы обидными не были слова Мурада, я понимаю, что он прав в том, что это его семья, а не моя. И даже если я смогу жить, видя маму несколько раз в год, как одну из своих родственниц, разве я смогу просто взять и привыкнуть к жизни без пельмешка? Зная, что он забыл меня, что другая женщина стала его матерью.
Амир — мой малыш. Хоть я всегда жестко осекала любой намек на слово мама, в душе я всегда считала его своим. Но смогу ли я принять совместную жизнь с Мурадом, лишь бы быть рядом со своим мальчиком?
Я испытываю огромное искушение согласиться. Это было бы легко. И я знаю, что это обусловлено тем, что на самом деле Мурад не неприятен мне. Чисто физически он кажется невероятно привлекательным, но на одной физиологии невозможно построить брак. Рано или поздно последует развод, а это то, что я не смогу принять.
Малыш, словно чувствуя мое состояние, просыпается два раза посреди ночи, капризничая и плача, пока я не беру его к себе в кровать, прижимая к своей груди и тихонько покачивая. Пельмеш сосет свои пальцы, вцепившись свободной ручкой в ткань моей пижамы, и постепенно успокаивается, а я смотрю на его красивое личико и слезы сами текут из глаз, ведь я уже приняла решение, что его матерью будет другая женщина, а не я.
Утром, проснувшись из-за копошения Амирчика рядом с собой, я открываю глаза и сразу же вижу, как на лице пельмешка расплывается счастливая улыбка, пока его темные глазки внимательно следят за мной, а пухленькие ручки и ножки бесконтрольно дрыгаются в воздухе от возбуждения. Этот взгляд маленького человека убивает меня без ножа и в тот момент, захлебываясь в накативших рыданиях, я понимаю, что просто не смогу жить без него.
Амир — мой ребенок.
Если для сохранения нашей семьи мне придется спать с его отцом, то так тому и быть.
В конце концов, Мурад ведь не в рабство меня берет, я могу и отказать, могу ставить условия, так что все не так страшно. Это будет самый обычный брак. С невыносимым и узколобым человеком, но зато хотя бы молодым и красивым, а еще, слишком занятым, чтобы докучать мне в течение дня.
