– Тут он и сам разобрался, всегда сам это делал, не впервой! Просто мне тяжело, что именно сейчас, будь это в другое время, я бы и бровью не повела – нет у меня комплекса неполноценности, я не ревную Егора к каждой соске, это мелко. Но сейчас, когда я в таком состоянии, когда он мне нужен…
Ветка присела на пол возле кресла, положила руки Марине на колени и заглянула в глаза:
– Не думай об этом так много, я уверяю тебя, все вернется на свои места – Малыш погуляет и приползет на брюхе, так не раз было. И ты его простишь, конечно, это тоже было. А пока отомстишь ему с наслаждением, ведь не мне тебя учить.
– Ты себя имеешь в виду? – усмехнулась Коваль.
– Выбирай! – предложила подруга. – Ты всегда имеешь выбор, Маринка.
Мысли об измене мужа были невыносимы, но и нарушать свое слово Марине тоже не хотелось, как ни сильно было желание отомстить Егору тем же.
– Вета, я спать хочу, – пробормотала Коваль, и подруга разочарованно пошла стелить постель.
Хохол мрачно пялился в телевизор, молчал, стараясь не смотреть на хозяйку. Марина знала, что, стоит ей только намекнуть, и Женька в лепешку расшибется, будет делать все, что она захочет, только чтобы позвала, чтобы разрешила прикоснуться. Но она понимала еще и то, что он может и взбрыкнуть, как тогда, в Египте, отказаться быть заменой Малышу. Сколько можно испытывать его терпение? Нет, она не станет этого делать. А потому, тряхнув головой, чтобы разогнать опасные мысли, велела Хохлу нести ее в спальню и там спокойно уснула, вытянувшись на мягкой постели.
Пользоваться гостеприимством Ветки в принципе можно было сколько угодно, но Коваль решила, что жить будет дома, и не в «Роще», а в «Парадизе». Кому не нравится – могут быть свободны: в городе полно гостиниц, с деньгами тоже проблем нет, так что…
Отоспавшись до вечера, она велела Хохлу собираться:
– Хорош по чужим постелям валяться, домой хочу.
– Собираешься к нему ехать? – удивился телохранитель, подавая ей джинсы и водолазку.
– И как ты себе это представляешь? – Хохол надевал кобуру с «макаровым», пристраивая пистолет под мышкой и закрывая сверху черной курткой. – Нет, ты прикинь только, как все будет!
– А как? Я никаких претензий ему не предъявляла и не буду, пусть делает, что хочет, лишь бы меня не трогал.
– Так а я о чем? Можно подумать, он не захочет поговорить с тобой!
– Ну и пусть поговорит, а я послушаю. – Коваль совершенно спокойно причесывала волосы. – Ты-то чего распереживался?
– Я устал делить тебя с ним.
