Там она была нелюбимой дочерью, и здесь остаётся таковой. На неё по-прежнему оказывают давление, её мнение мало кого интересует. Ван дер Меер согласился стать её компаньоном лишь потому, что об этом его попросила госпожа Маргрит. Он не смог отказать ей из-за чувства вины.
— Перед уходом вы же его в клетку посадите? — косилась Хенни на попугая. Прошептала, пряча руки под передник: — Ирод в перьях.
Ника язвительно улыбнулась Жакую, внимательно за ней наблюдавшему:
— С превеликим удовольствием. Квакнешь на меня — завтра же отнесу на рынок и продам, — погрозила ему пальцем.
Жакуй вытянулся, переступил с ноги на ногу, издал булькающий звук и взялся чистить пёрышки.
В тесной лавке горшечника пахло сыростью. На пыльных стеллажах во всю стену стояли разновеликие кувшины, плошки, кружки. Добротные и недорогие, они предназначались для среднего и низшего слоёв населения. Вряд ли в эту лавку заходили горожане с туго набитым гульденами кошельком.
Как Ника и ожидала, на её вкус столовой посуды не нашлось. Ко всему прочему суетливый мужчина за прилавком оказался не хозяином, а продавцом. Он выразил сожаление по поводу отсутствия нужного товара и сказал, что хозяин крутит горшки в своей гончарной мастерской на Речной улице. Если госпожа желает, то может сходить туда.
Госпожа желала. Она решила поговорить с владельцем лавки лично и выяснить, сможет ли тот выполнить её заказ.
— Так это за складом госпожи Маргрит, — заверила её Хенни. — Склад у канала, а мастерская горшечника дальше по улице.
Ника едва поспевала за служанкой, которая шла непривычно быстро.
— Куда спешишь? — вконец запыхавшись, спросила она её. — Ты мне так сильно корсет затянула, что дышать нечем.
Простое платье с корсажем она носила дома, а в город выходила как того требовал этикет: в чёрном платье и кружевном траурном шарфе.
Хенни шаг не сбавила. Суетливо проворчала:
— Нам ещё к аптекарю надобно сходить и вернуться домой до того, как привезут ваши столы, — повернула к каналу.
По горбатому мостику они перешли на другую его сторону. Высокие здания богатого квартала сменили дома купеческих старшин. Улица стала грязнее, мосты встречались реже.
Склад госпожи Маргрит Ника узнала сразу. Помещением пользовались регулярно: на высокой двери висел большой новый навесной замок; земля у двери плотно утрамбована. Под кровлей крепился крюк для подъёма грузов.
Широкая дверь соседнего склада была распахнута.
