Звон дверного колокольчика известил хозяина о приходе посетителей. Однако лекарь на зов не вышел. Из-за дощатой перегородки, дверной проём которой был затянут плотной шторой, нёсся нарастающий сдавленный женский стон.
Отогнув штору, Хенни заглянула в проём и тотчас вернулась к Нике.
— Зуб рвёт, — болезненно поморщилась она и зябко передёрнула плечами.
За перегородкой послышался истеричный вопль больной.
Ника вздрогнула и шагнула к выходу.
Хенни прижала ладонь ко рту и округлила глаза.
— Хозяйка, я вас на улице подожду, — не глядя на неё, опрометью выскочила из лавки.
Девушка вздохнула и села на стоявший у двери стул. Хочешь не хочешь, а прибегнуть к помощи целителя придётся. Пересчитала языком свои зубы; прошлась по пересохшим губам. Понятно, что лекарь пломбу на заболевший зуб не поставит и, в случае чего, лишишься его целиком. Лучше их беречь. Ника берегла: после каждого приёма полоскала рот водой, массировала дёсны пальцем, чистила зубы найденной у Руз палочкой с пучком свиной щетины на конце. Зубным порошком служила тонкомолотая яичная скорлупа с добавлением сухих трав.
Из-за перегородки послышался стон и ласковый старческий голос, уговаривавший больную потерпеть.
Лекарь — приятного вида седовласый старец с аккуратно подстриженными бородой и усами, облачённый в балахон и маленькую круглую шапочку, вывел под руку бледную женщину средних лет в сбившемся чепце и с плотно закрытым перекошенным ртом.
Ника поспешила уступить ей место.
Та, не глядя, села на стул, закатила глаза и жалобно застонала, прижав ко рту платок со следами крови.
Наказав ей молчать, сидеть смирно и дожидаться его, целитель перевёл взор цепких строгих глаз на посетительницу.
У Ники появилось стойкое желание сбежать.
Не успела — от судьбы не уйдёшь.
Старец взял её за руку, погладил вместо приветствия, тепло улыбнулся и указал ей на дверной проём с отдёрнутой шторой:
— Прошу, госпожа, пройти.
За перегородкой оказалась маленькая комната с удобным креслом напротив окна. На широком подоконнике — ступка с перетёртым в пыль порошком, колба с коричневой жидкостью и открытый ларец со снадобьями.
Сняв шарф и подняв волосы, Ника показала лекарю гематому. Предупредив его вопрос, сказала, сколько дней назад упала. Покраснела от волнения, вспотела.
Старец нежно потрогал шишку и кожу вокруг неё, сухой прохладной ладонью коснулся лба девушки, приподнял её подбородок, ощупал шею. Покачал головой:
— Следовало прийти сразу, госпожа.
