В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
– Маша, прости меня, пожалуйста, – сбивчиво забормотал женский голос.
– Кто это? Мотя, ты?
– Я-а-а…
– Ты что там, ревешь? – подозрительно спросила Маша.
В трубке зашмыгали носом.
– Это я во всем виновата!
– Мотя!
– Прости меня! Я не хотела! Просто так получилось, а потом мне было стыдно, ужасно стыдно, и я не могла тебе признаться! Я подлая, это правда!
– Подлая? Ты?!
– Да!
– Губанова! Ты там пьяна, что ли?
– Я не хотела, – твердила Мотя, – я не хотела, чтобы ты пострадала! Не хотела, чтобы обвиняли тебя! Клянусь!
– Черт возьми, о чем ты говоришь? – закричала Маша, не выдержав.
В трубке повисла тишина.
– Я знаю, кто это сделал, – всхлипнула Матильда. – Сразу знала. Я поговорю… с ней. Пусть она не трогает больше никого!
– О господи…
Услышав это «о господи» Макар вскочил, Сергей в два шага оказался возле жены.
Маша прижала руку к динамику и быстро шепнула ему на ухо:
– В ее номер, скорее! Она знает, кто это сделал, и хочет встретиться с убийцей!
Обоих сыщиков сдуло из комнаты.
– Мотя, поговори со мной, пожалуйста, – попросила Маша, отняв ладонь. – За что ты просишь у меня прощения? Ты никогда меня не обижала.
Вместо ответа раздался такой горький плач, что у нее сжалось сердце.
– Ну что ты, дружочек мой, – ласково сказала она. – Мы же так здорово с тобой здесь общались. Ты, наверное, единственная, кто…
– Это я, я написала письмо про Гудасова, – отчаянно выкрикнула Мотя. – Я была в него влюблена, а он не хотел со мной заниматься! И тогда я…
– Что? – растерянно переспросила Маша.
– Да! Да! Но я…
Плач оборвался, словно выключили все звуки. Маша, оторопев, взглянула на телефон в своих руках, постучала им по столу.
Бесполезно. В трубке поселилась мертвая тишина – без единого слова, без единого гудка.
Маша вскочила. Ее не так потрясло признание Матильды о физруке, сколько ее намерение пристыдить убийцу.
– Мотя, только не это, – забормотала она, переобуваясь из тапочек в кроссовки и начисто забыв о запрете Бабкина выходить из номера.
В коридоре она налетела на какую-то фигуру и вскрикнула.
– Тсс! Спокойно, Маша, я Дубровский!
– Макар! Я из-за тебя чуть разрыв сердца не получила.
От того, что Илюшин способен шутить, ей сразу стало спокойно. Значит, с Матильдой все в порядке. Сейчас они вместе пойдут к ней, успокоят и выяснят, что же именно…
Тут Машина мысль застопорилась.
