В Нежных листьях и ядовитых корнях ждет интригующий сюжет: героиня, казалось бы, неспособная на убийства, оказывается в центре скандала. Расследование, полиция и шумиха обрушиваются на неожиданно спокойную женщину, прикончившую жертву. Как она будет противостоять общественному потоку, или ее нервы выдержат?...
Тебя продуло на этом промозглом ветру, сказала она себе, вот ты и ищешь, где укрыться. Какое возвращение, не глупи: на въезде в Москву сейчас адские пробки! Не для того ты тащилась сюда два часа, чтобы позорно сбежать обратно при виде вороны.
– И потом, не забывай: у тебя здесь дело, – напомнила она себе вслух.
Анна Липецкая снова набросила капюшон и направилась по заасфальтированной дорожке к центральному входу.
Когда она отошла достаточно далеко, из-за ели выступил человек. Он проводил взглядом фигуру в длинном пальто и усмехнулся.
3– Такси пришлют через пару часов, – сказал Сергей Бабкин. – Уверена, что мне не нужно с тобой?
– Я даже не уверена, что мне самой нужно ехать.
Маша захлопнула крышку чемодана, поднялась и обнаружила, что забыла на столе несессер.
– Машка, я серьезно! – гнул свое муж. – Дел сейчас нет, на три дня Илюшин меня отпустит. В этой «Тихой заводи» остались свободные номера, я посмотрел. Кстати, отель не из дешевых.
– Света Рогозина всегда была убеждена, что заслуживает самого лучшего.
Маша задумчиво взяла со стола общую фотографию их класса – единственную вещественную память о тех годах. Не считая дневников, которые, кажется, до сих пор хранятся у родителей. Ах да, и аттестата.
Бабкин заглянул через плечо.
– Красивая девочка, – признал он, кивнув на ту, что стояла в центре.
– Сказочно красивая! Здесь не разглядеть, но у нее еще и глаза изумительного оттенка – цвета весенней листвы. Сочные такие глазищи!
– Ты так говоришь, будто варенье из них собираешься варить.
– Тьфу на тебя!
Маша хотела сунуть снимок в карман чемодана, но муж удержал ее.
– Подожди! Дай свою будущую жену толком рассмотрю.
– Нечего меня рассматривать. Как говорил ослик Иа-Иа, душераздирающее зрелище.
Бабкин взглянул на снимок, где рыжеволосая девочка с тонкими чертами лица несмело улыбалась в камеру.
– Балда ты, Мария!
Он не удержался и притянул жену к себе, поцеловал в шею.
– Прекрати! – страшным шепотом проговорила та.
– Костя «Рамштайн» слушает в своей комнате! Нужны мы ему сто лет!
Но Маша уже вывернулась и сурово погрозила ему пальцем:
– Не сбивай меня с настроя! Я как раз представляла, что я сильный и хладнокровный японский воин. У меня кодекс Бусидо – настольная книга! А тут ты со своими поцелуями!
– Не вижу причин, почему бы одному воину не поцеловать другого воина, – сообщил Бабкин. – Тем более, японскому.
