В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
Да, в выражениях она не стесняется, говорит, что ей слишком много лет, чтобы иметь свое мнение при себе. Нет, она со всеми им поделится.
Вот так и доехали до рыночной площади, где нанимались люди на разные работы. Беседовал с кандидатами на должность работников кирпзавода Чарльз, мужики здешние с женщиной дел иметь не привыкли. Поэтому я только слушала, а потом тихонько шептала, подойдут или нет. И объясняла, почему. Вначале толпа была приличная, но отобрали мы всего восемь человек. Кого-то не устраивало то, что это придется работать вдали от дома, кто-то хотел просто фантастической оплаты, но не особо ломаясь на работе, лучше каким-нибудь мелким начальником.
Встречала я в своей жизни такие строения, как засыпнушки, это когда между двумя хорошими досками засыпают опилки, внутри устанавливают печи и живут круглогодично.
Мужики ушли и тогда я увидела его, худенького парнишку, лет семнадцати. Но при этом мальчишка был высок для своего возраста. И, в отличие от местных, не блондин, а шатен с карими глазами. Одет бедненько, но чистенько, одежда носила явные следы починки. Он стоял, потерянно оглядываясь вокруг. Не местный? Мне стало любопытно, и я подъехала к нему:
-Здравствуй! Ты чего тут стоишь?
- Леди, лорд! - мальчишка поклонился.
- Тебя как зовут и откуда ты такой? Что делать умеешь? Как же тебя такого одного мамка отпустила?
- Леди, меня зовут Пьер, Питер по-здешнему. Родом мать моя из Франкии, а вот отец из бриттов. Мы жили во Франкии, отец работал мастером на заводе, кирпичи, черепицу они делали.
