В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
Я пошаркала за нею, ноги ещё плохо отрывались от пола. С помощью Кэнди и табуретки забралась в ванну, в горячую воду, и закрыла глаза от удовольствия. Я велела девушке пока подготовить мне свежую одежду, вымыться я могу и сама, а волосы - она придет и поможет.
Завернутая в теплый халат и здоровое полотенце я сидела у горячего камина, сушила волосы, Кэнди разбирала их на пряди и осторожно расчесывала все колтуны. Я ворчала, что проще подстричь эту гриву, чем пытаться прочесать. Кэнди испуганно округлила глаза, охнула:
- Что вы говорите, леди Дженнифер! Стриженые волосы сами знаете, у кого!
Я хмыкнула:
- И у кого же, по-твоему?
- Так у преступниц и падших женщин!
Понятно, викторианско-пуританская эпоха в самом разгаре.
- А то и верно, леди Дженнифер! Вы и так такая худенькая, что там вам корсетом утягивать!
Так вот ты какой, северный олень! Миллион раз описанный в куче разных книг, ни разу не попадался мне в живом виде. Платье, выбранное горничной, немного меня удивило, нет, не фасоном, хотя и он был достаточно скромным, а цветом - графитовым, почти черным.
Везде, где бы мы не тащились с Кэнди, были видны остатки былой роскоши - возле двери в мою комнату висел необыкновенно красивый канделябр со свечами, такой и в мое время стоил бы немалых денег.
"Но при этом не было видно никакой запущенности и разрухи. Нигде не висела паутина, под ногами не хрустел мусор и пыль не каталась клубком.
