В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
А я не вхожу в ваш клан и ничего вам не должна. В брачных обетах, что я приносила в храме Великого, ни слова об этом сказано не было. Если у вас все, можете быть свободны. Если у вас есть большое желание, можете подать в суд. Но, проиграете.
- Смотри, леди, заводик-то может и сгореть!
Я улыбнулась сладкой улыбкой голодной акулы:
- Спасибо, что предупредили! Охрану утрою, нежели сейчас. Хоть одного здесь ночью поймаем - сразу сдадим законниками. Хотя… можно и не сдавать, ущелья здесь глубокие… а ночью темно, оступился, бывает.
Толпа заворчала, качнулась, непонятно в какую сторону наметилась бежать - то ли захватывать завод и самим производить кирпичи, то ли здесь разбивать бивуак и ждать, когда бессовестные хозяева принесут им денежки на тарелочке. Ага, с голубой каёмочкой. И тут почти одновременно случилось два события. Первое было страшно в своей нереальности.
Дверь в купальню с треском распахнулась и на пороге возникло нечто, пагубно повлиявшее на неокрепшие умы соклановцев.
- Ну и кто тут желает…
Я чуть было не брякнула, но вовремя прикусила язык: ""…комиссарского тела"".
Но леди Филиппа, (а это точно была она, только в лёгком дезабилье) продолжила:
- …измерить глубину ущелий прямо сейчас?
И, свистнув лихим разбойничьим посвистом, громко закричала:
- Козлик, маму обижают!"
"Могла бы и не кричать.
Глава 31Траектория их движения хорошо прослеживалась по широким коридорам в бывшей толпе.
