В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
И сразу же загундела, что мол, невмочно мужчине находится в спальне незамужней девицы и прочее, и прочее… что скажут обо мне благородные люди, если узнают… Я с иронией посмотрела на экономику:
- Марта, а кто узнает-то? Если ты не расскажешь? И что мне до этих благородных людей? Они накормят меня и моего брата? Дадут денег и зерна для посевной? Нет? Так и говорить не о чем! Садись с нами и сиди, можешь вязать, если хочешь. Будешь моей дуэньей и блюсти мою честь.
Управляющий закашлялся, пытаясь скрыть смех. А Марта, смутившись, прошептала:
- Так компаньонка или дуэнья должна быть благородная, а я из простых людей.
Обед нам принесли прямо ко мне в комнату, мы поели и вновь принялись считать, записывать, вычеркивать, заново вписывать. Господин Генри удивился моей способности считать, умножать и делить столбиком. Оказывается, женщин тут особо не обучали счету. А все арифметические действия выполнялись в строчку, что жутко неудобно. Пришлось отговориться новыми веяниями в обучении в пансионе Лавджоя. И пройти с управляющим ускоренный курс первого класса по математике.
Путем осторожных расспросов выяснила, что поместье живёт в основном за счёт сельского хозяйства, как и остальные хозяйства вокруг.
В самом поместье тоже имелись приличные сады, большие огороды, пара небольших ферм, где держали коров, свиней и небольшое количество овец. Хватало не только для полного обеспечения питанием жителей поместья, но и продажи излишков.
Управляющий делал все, чтобы сохранить для нас с Джейми хотя бы сносное существование. Если на то, что хозяин распродает мебель и вещи из самого дома, господин Генри давно махнул рукой, то на попытки продать животных шел на прямой обман.
