В тени унывающего леса ждет неуловимый мрак, а над головой Беатрис светит яркий огонь желанных пламенек. Сверкающая слезинка на щеке графини — как нежный цветок кактуса в безвоздушной пустыне, выжимая последнюю каплю чистого солнца.
Мы только приступили к обсуждению, как в дверь теперь уже моего кабинета просунулась голова смущенной Кэнди и она пролепетала:
- Простите, но там вас спрашивают. Говорят, что они ваш поверенный. Вы сами выйдете к нему или сюда проводить?
Мы удивлённо переглянулись, но я велела пригласить поверенного сюда. Странно, визит без предупреждения. Я вообще полагала, что он с последней волей барона был, когда Дженни лежала в коме. А ни управляющий, ни Марта вообще ничего не говорили мне об этом. Когда в открытую дверь вошёл поверенный, я поняла, что местоимение ""они"" - не просто страшная уважуха от Кэнди.
Я уступила свое место за столом поверенному, сама присела в кресло, стоявшее сбоку от стола.
этот лев (англ. Lion - лев) больше всего походил на блудливого и пакостного дворового кошака.
Начал поверенный с того, что протянул мне небольшую стопку бумаг и велел расписаться. С этой минуты я становилась законным опекуном своего брата Джеймса, барона Рейли. И на этом приятные новости закончились. То, что последовало дальше, вызвало у меня желание вновь впасть в кому и очнуться, когда все это закончится.
"Господин Мак-Миллан сообщил нам, что поместье Скотиш-Филд продано господином бароном Теодором Рейли своему кузену Дугласу Саймсу со всем движимым и недвижимым имуществом. Я некоторое время побыла в прострации, во всеобщей тишине, потом воскликнула:
- Послушайте, но поместье нельзя продать, это майорат! И оно принадлежит моему брату.
