Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
– Я полагала, что под обязанностями подразумевается носить вам пищу из камбуза?
– Это разумеется, – ответил он. – Но иногда мне нужно услышать голос, который мог бы успокоить, усыпить меня. Ты умеешь читать, не так ли?
– Конечно, – автоматически ответила она.
Слишком поздно она поняла, что больше бы выиграла, если бы соврала, сказав, что не умеет. И вообразила себе картину, как она читает ему в середине ночи. Он лежит на кровати, она сидит на стуле возле его изголовья или даже на краешке кровати, если он пожалуется, что плохо слышит.
Она сбросила ноги с кровати, тут же услышав резкое:
– Джорджи! Лежать!
Она поняла, что он сидит напротив на стуле, между ней и дверью. У нее нет сил выдерживать дальше это испытание, и она не желает больше смотреть на него, этого отвратительного человека.
«Господи, как нелепо», – подумала она, но легла. Она повернулась на бок, чтобы смотреть ему в лицо.
Сжав зубы, она стала настаивать:
– В этом нет необходимости, капитан, я чувствую себя лучше.
– Я сам определю, когда ты будешь чувствовать себя лучше, малый, – сказал он рассудительно, снова откинувшись на стуле. – Ты бледен, как покрывало, на котором лежишь, поэтому останешься лежать, пока я не скажу тебе встать."
"От гнева ее щеки покраснели, хотя она не отдавала себе отчета в этом.
Придя к такому заключению, Джорджина вернулась к мысли о том, где же ей спать, если она останется на корабле на ночь.
– Как я понимаю, капитан, все подходящие каюты заняты.
– Да, а в чем дело, парень?
– Я как раз думаю, куда мне отнести мои вещи, чтобы я был под рукой и мог услышать, если понадоблюсь вам ночью.
В ответ раздался смех.
