Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
– И куда же, несчастненький, ты думаешь, следует поместить тебя?
Его изумление по поводу ее слов проявлялось так же бурно, как и его навязчивая забота.
– В прихожей, например, – сказала она, – что, должен вам сказать, меня не устра…
– Перестань, малый, или ты доведешь меня до слез. Какую, мать твою, чепуху ты несешь. Ты будешь спать здесь, конечно, как и мой предыдущий юнга, и все до него.
Как она и опасалась, он предложил ей это. К счастью (что спасло ее от девичьей истерики), она слышала о таких обычаях.
Однако этот капитан знал, что она на корабле не одна, что у нее есть здесь брат, который мог бы ее защитить в случае чего. Но она не могла спорить с ним не только потому, что он не стал бы ее слушать.
Поэтому ей осталось задать только один вопрос.
– Где здесь будет мое место?
Он указал головой на один пустой угол в комнате, справа от двери.
– Думаю, подойдет. Здесь достаточно места, чтобы расположить твой сундучок и все, что ты можешь притащить с собой. А в стене есть крюки, чтобы повесить твой гамак.
Она увидела крюки, о которых он говорил.
– Подойдет, паренек?
Она как будто боялась, что он предложит что-нибудь еще, если она скажет «нет», в то время как она хорошо понимала, что он не намерен создавать для себя неудобства ради какого-то каютного юнги!
– Полагаю, что да, но было бы еще лучше, если бы я мог воспользоваться ширмой.
– Это зачем?
«Для уединения, балда!» Но он смотрел с таким изумлением, что она просто добавила:
– Да я просто так подумал.
– Тогда не нужно думать, дорогой мальчик. Пользуйся просто здравым смыслом. Ширма прикреплена к полу. Все привинчено к полу, кроме стульев, на случай плохой погоды.
Джорджина не удивилась. Она знала это.
