Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
На корабле все должно быть привинчено, прикреплено, иначе все болтающиеся вещи могут причинить большие неприятности. Как она могла это забыть?
– Я не знал. Я раньше не плавал, – сказала она в свою защиту.
– Из Англии, да?
– Нет! – сказала она быстро и резко. – Я хочу сказать, что я приплыл сюда, но как пассажир. – И добавила: – Я не обращал внимания на такие вещи.
– Не имеет значения. Ты научишься всему, что нужно. Сейчас ты работающий член команды. И не бойся задавать вопросы, парень.
– Тогда, поскольку у вас сейчас есть время, капитан, не были бы вы столь любезны, не могли бы вы объяснить мне мои обязанности, другие, кроме тех, что вы уже упомяну…
Она остановилась – одна из его золотых бровей поползла вверх в удивлении.
Он недолго держал ее в неведении.
– «Не были бы вы столь любезны?», – он теперь хохотал. – Милостивый Боже, парень, надеюсь, что нет. Я не был любезен даже в твоем возрасте, но столь любезен – никогда.
– Это просто такое выражение, – растерянно пыталась объяснить она.
– Которое говорит о твоем хорошем воспитании, парень. Манеры слишком хороши для каютного юнги.
– Разве отсутствие манер – необходимая предпосылка для приема на работу. Тогда мне должны были бы сказать об этом.
– Не хитри со мной, парень, а то я сниму твою кепку и обнаружу под ней ослиные уши.
– О, да, они здесь капитан, два острых и длинных уха. А то зачем же мне их прятать?
– Ты приводишь меня в растерянность, дорогой мальчик.
"Она улыбнулась против воли. Его остроумие было поразительным. Кто бы мог ожидать такого от кирпичной стены. Это удивляло. Еще больше удивляло то, что она приняла всерьез его намерение сорвать кепку и обнаружить под ней ослиные уши, как он сказал ей.
– Ах, – сказал он, приняв ее улыбку и ответив своей: – У парня есть зубки. Буду осторожней. Жемчужно-белые. Конечно, ты молод.
– Ваши же не гниют.
– Ты хочешь сказать, что я настолько стар, что должен был давно потерять их?
– Я не… – Она остановилась, а потом напомнила: – А как насчет моих обязанностей, капитан?
– Разве Конни не объяснил тебе, когда подписывал контракт?
– Он сказал только, что я должен прислуживать вам, но не другим офицерам. Нет, подробно он ничего не объяснял, только сказал, что я должен делать все, что вы прикажете.
