Автор
Лондон, 1818 год — Джорджина Андерсен бросает редиску на таракана, случайно разбивая её в стене. Таракан испугался и прячется. Эта маленькая провокация отражается на Джорджеине как потеря части своей жизни — где-то из её бытия исчезает удовольствие от совместного существования с живыми существами....
– Ты попала в беду?
– Нет, просто я не могла оставаться там ни одного дня.
– Тогда почему ты не уехала обычным способом, заплатив за проезд?
– Потому что пароходы, пересекавшие Атлантику, были только английскими!
– Полагаю, это имело определенное значение…
– Минутку, я попытаюсь сформулировать… нет не смогу.
– Какого черта, тебя не устраивают английские пароходы?
Она прижалась щекой к его нахмуренным бровям.
– Тебе не следует искать что-либо дурное в этом, просто случилось так, что я стала презирать все английское.
– Неужели? И я входил в это число?
Когда его бровь поползла вверх, она почувствовала настоятельную необходимость вернуть ее назад.
– И ты. Я не смогла бы изменить своего мнения даже из-за тебя.
Он улыбнулся, потом захихикал.
– Мне все становится ясно, Джордж. Тебе бы не хотелось быть одной из тех вспыльчивых американок, не так ли? Это могло бы, конечно, объяснить акцент, который я был не в состоянии понять.
– И что, если так? – с вызовом спросила она.
– Ну, я бы счел нужным запереть тебя, конечно. Самое надежное место для людей, которые любят затевать войны.
– Мы не затеваем…
Он молча поцеловал ее, затем обхватив ее голову обеими руками так, что ей трудно стало дышать, произнес:
– Я не собираюсь до смерти с тобой спорить, милая девочка. Итак, ты – американка. Я могу простить тебя за это.
– Почему ты?
Джеймс всегда находил, что дело стоит того, чтобы его повторить, поэтому он снова заставил ее замолчать поцелуем, длительность которого просто ошеломила ее.
– Я не стану проклинать тебя за твою национальность, – прошептал он ей в губы. – Я не был вовлечен в ту нелепую войну, не поддерживал ни ее, ни политику, приведшую к ней. Фактически я жил в это время в Западной Индии.
– Все-таки ты англичанин, – сказала она, но со значительно меньшим пылом.
– Совершенно верно. Но мы не собираемся придавать этому значения, не так ли, любовь моя?
Поскольку он обращался к ней, покусывая ее губы, она не могла думать о единственной причине, которая могла иметь значение.
