В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Как он ловко стал расстегивать ширинку, стягивать белье, умудряясь не выпустить меня из объятий. И я помогала ему справиться с ремнем. Приподнялась и медленно опустилась обратно. Вот тогда-то плотину сдержанности мужчины прорвало. Он кусал меня, сжимал до боли руки и насаживал мое тело так медленно, что я готова была поклясться, один неверный шаг, и он сорвется.
Тогда я позволила ему показать себя. Ощутив, как член растянул меня, уперся, обтянутый стенками влагалища, я начала двигаться. Марат посмотрел на меня, изумление застыло в его темных как ночное небо глазах.
– Это ты тоже видела в фильме? – хриплый низкий голос сводил с ума.
Я быстро кивнула и наклонилась вперед, чтобы самой вцепиться в его горло и заглушить срывающийся на крик голос. Где-то там, в квартире бродила Таисия, которая неизменно появлялась тут в это время. И я не хотела, чтобы она стала свидетельницей наших отношений. Таких отношений.
Марат не сдержался. Наконец-то не сдержался.
– Прости, я делаю больно, – он резко замер, когда я слишком сильно дернулась и вцепилась в его плечи.
– Нет, продолжай, – захрипела в ответ. – Так я не думаю. Пожалуйста, просто продолжай.
И он повиновался.
