В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Как он растирал свою сперму и мою смазку по нашим телам, когда скользил влажным членом по моему покрытому испариной телу. Как покрывал мою грудь поцелуями, жадно посасывая соски. И я откликалась на его ласку, дарила свою в ответ, потому что еще чуть-чуть и я избавлюсь от него.
– Почему все так на меня смотрят? – я почти шептала, склонившись немного вперед.
Марат сидел напротив меня как ни в чем не бывало, пил кофе и читал последние новости на планшете. Я же ежилась от косых взглядов еще с того момента, как вышла из спальни.
Там же в коридоре меня догнал Марат, который был одет сегодня иначе. Простая белая футболка, облепившая его тело как вторая кожа и подчеркивающая каждый изгиб и силу мышц, свободные брюки цвета мокрого асфальта. Какой-то он был домашний, отчего мне было совсем не по себе.
– Пойдем, я покажу тебе дом, – спокойно произнес он, и повел меня по огромному особняку, в котором я, пожалуй, запомнила лишь основные коридоры и комнаты. Потому что здесь было столько помещений, что без карты я бы не разобралась. По пути нам встречалась та самая прислуга, про которую говорил Марат. Все они здоровались с ним, а на меня почти не реагировали. Лишь косые взгляды, хмурые лица.
Сейчас мы сидели в столовой. Для нас приготовили завтрак. И если у Марата был аппетит, то я не могла впихнуть в себя даже кофе.
–Слышали, как ты кричала, – усмехнулся он, откладывая планшет в сторону.
– Не смешно, – отозвалась я, продолжая ковырять кашу.
– Не бухти, Варя. Они смотрят на тебя так, потому что я не привожу в дом любовниц. Ты первая.
– Я же говорила, что от меня будут проблемы.
– Проблемы? – Марат рассмеялся. – Нет от тебя проблем.
Я удивленно открыла рот. Быть воспитанной нынче не почетно.
– Зачем ты попыталась помочь Регине? Она сама может принести поднос.
– Но он же тяжелый, – возмутилась я, вспоминая, как женщина, домработница, сама лично накрывала для нас стол.
Марат лишь покачал головой.
– Я все делаю не так?
– Нет, я такого не говорил, – он улыбнулся. – Ты делаешь все так, как не сделала бы моя жена.
