В холодные зимние дни, когда все вокруг забылось и казалось мертвым, здесь жили люди, которые оставляли свои следы в обшарпанных стенах и грязных стеклах. Я шагнул на третий этаж — темнота была так густой, что кажется, если бы ты закрыл глаза, могло показаться, будто попал во тьму самой глубины океана....
Выдерживала диету, опасаясь того, каким образом могли воспользоваться моим телом. Даже то, что было для меня не приемлемо, и против чего была категорично настроена."
"– А потом он вылизывает там. Извращенец. Больной извращенец, – зло усмехнулся мужчина, остановившись в полуметре от меня.
Я могла ощутить исходившее тепло от его тела. Почему? Может настолько замерзла, что тянулась к любому источнику тепла в округе. Или что-то иное влекло. Но я покачала головой. Нужно сконцентрироваться и перестать трястись от каждого слова или звука.
– Но мы все здесь такие, – спустя мгновение добавил мужчина. – Иначе это была бы не «Железная Маска». Так что снимай свои тряпки, крошка, и открывай ротик. Проверим, стоила ли ты Лимита.
Я схватила свое платьице, но не для того чтобы раздеться по первому требованию. Прозрачная преграда, отделяющая меня от мужчины. Единственное, что могло спасти. Хотя, кого я обманывала. Эта тряпка не спасала. Он все и так видел. И мои скрещенные коленки, и мою грудь, которую я тщательно прятала за руками.
Опасный, жесткий. Он внушал лишь страх, которым мужчина будет упиваться, беря меня раз за разом. Рабочий ротик? Да я в жизни не видела мужского органа вблизи от себя, а он уверен, что я лишь притворялась, чтобы повысить цену.
Мне стало противно. Вновь замутило, но я сдержалась, взглянув в его глаза. Мужчина нависал надо мной темной порочной тенью. И его руки теперь не покоились в карманах.
Он медленно расстегнул пиджак, стянул его и небрежно бросил на кровать.
– Давай, не тяни время, – прорычал мужчина, хватая меня резко за волосы и притягивая лицом к паху.
Глава 9.
Вблизи она оказалась намного лучше. И с каких пор меня начали привлекать молоденькие девушки? Она же почти ребенок. Хотя… с другой стороны мне все равно. Она готова была продать свое тело, даже такому старику как Парнасский. И только чудо в моем лице уберегло ее от унижения, которое доставлял старик другим девочкам.
Чудо? Какое идиотское слово.
Я точно не ее ангел-хранитель, спасающий от монстра. Я сам не лучше, но не стоит ее так сильно пугать. Хватит и красноречивого рассказа о старике. Уверен, ее либо стошнит, либо рухнет на пол в обмороке. Я бы посмеялся, обходя обездвиженное тело, и дожидался бы, когда она придет в чувства. Но девушка устояла.
Я видел, как менялось ее лицо. Страх, отвращение, ужас.
