Автор
В кафе, окружённых доброжелателями и улыбками родственников, мы погружаются в эмоциональную атmosферу. Здесь царит дружественная обстановка — дорогие, богатые интерьеры делают всё еще больше значимым. Я горжусь Машуней, уверенной и красивой девочкой, как она растёт перед глазами....
Не успеваю дойти до своей спальни, как из соседней выходит муж и удивленно вскидывается на меня.
– Какого черта ты здесь делаешь? Почему не в доме объекта?
– А ты не в курсе? – делаю шаг к Дмитрию. – Алена сегодня заболела. Куда ты смотрел?!
– Я? Снова обвиняешь меня? Вырастила их невоспитанными, своевольными. А виноват?
Вспоминаю, что у меня есть план. И понимаю, что сейчас нельзя ругаться с супругом, чтобы он не разрушил его. Придется продолжать играть по старым правилам.
– Извини. Я на взводе. У нее температура до тридцати девяти доходила.
– Хорошо! – безразлично отвечает супруг. – Значит, ты сейчас переоденешься и вернешься в дом к бывшему. У нас до сих пор нет ключей от сейфа конструкторского бюро. У Седого точно есть сейф в доме, где он хранит их. Возможно, и документы какие-то есть в доме.
– Я не вернусь… сейчас. У меня ребенок. И он болен. Я – мама, и я нужна сейчас своему малышу.
– Плевать! – Дима хватает меня за запястье, трясет мою руку. – У твоей Алены есть няньки, повар, врач.
Да пошел ты!!! – бьет молотом у меня в голове.
Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать едкие слова вслух.
Нельзя подставляться! Муж и отец должны до последнего верить, что я с ними. – Говорю себе мысленно.
– Маша! Мы на финишной прямой. Вали к своему бывшему мужу. Прямо сейчас!
– Нет! – жестко стою на своем.
Принимая прохладный душ, прокручиваю в голове мысль за мыслью. И все они касаются побега.
– Аленушка, выздоравливай поскорее. Теперь от тебя зависит наша свобода.
Приняв душ, завтракаю вместе с сыном, и возвращаюсь к спящей дочери.
– Рая, можете отдохнуть. Я до обеда пробуду с ней. Потом снова поменяемся.
– Хорошо, Мария Егоровна, – женщина поспешно уходит, бросая заботливый взгляд на девочку, мирно спящую в кроватке в обнимку с розовой пандой.
Глава 42
Мирон
Машенька просыпается с плачем, и я понимаю, что она испугана, а может и мокрая. К горшку она конечно, приучена. Не носит его на голове. Но всё же по ночам у нее возникают запруды, вот и эта ночь не стала исключением.
На этот разу у меня не возникает желания позвонить ни одной знакомой женщине.
