Тоби хотел владеть всеми и всем безраздельно и чем больше имел, тем больше желал.
До Клифтона даже доходили слухи, что Тоби мог затащить в постель чуть не десяток девушек одновременно, пытаясь утолить пожиравший его плотский голод. Но конечно, ничего не помогло, ведь по-настоящему ему нужна была только одна-единственная, которую так трудно найти. Поэтому он и пускался во все тяжкие, побуждаемый постоянным стремлением окружить себя людьми. Одиночество. Оно покидало Тоби, только когда тот выходил на сцену и мог слышать аплодисменты и ощущать любовь зрителей.
В общем, все очень просто. Когда Тоби не выступал, ему все равно хотелось иметь рядом восторженных почитателей. Возле него всегда отирались музыканты, прихлебатели, сценаристы, шоу-герлз, комики-неудачники и все, кто попадал в орбиту его обаяния. И вот теперь он желал заполучить Клифтона Лоренса. Полностью. Целиком. Только для себя.
У Клифтона была еще дюжина клиентов, но их совместный доход был ненамного больше прибылей, получаемых Тоби от выступлений в ночных клубах, теле– и кинофильмов, потому что Лоренс заключал контракты на невероятные суммы. Тем не менее деньги не играли главной роли в соображениях агента. Он решил согласиться, потому что любил Тоби и знал, что необходим ему так же, как и он сам нуждался в Тоби. Клифтон вспомнил, как изменилась его жизнь с тех пор, как в нее вошел Тоби. Словно новая кровь влилась в жилы.
Много лет он жил прошлым, старыми удачами. Теперь Лоренс подумал об атмосфере почти электрического напряжения, создаваемой Тоби, шутках и смехе, о возникшей между ними глубокой искренней дружбе. И когда Тоби вернулся с подносом, Клифтон высоко поднял свой бокал:
– За нас, дорогой мой. За тебя и меня!
Этот сезон стал временем удач, вечеринок, развлечений, и Тоби всегда был в центре внимания. Люди ожидали, что он развлечет их. Актер всегда мог скрыться за словами Шекспира, Шоу или Мольера, певец – рассчитывать на помощь Гершвина, Роджерса или Портера. Но комик… комик неизменно оставался один на один со зрителями и полагался только на остроту собственного ума.
Шутки Тоби Темпла мгновенно облетали Голливуд. Как-то на вечере в честь престарелого основателя студии кто-то спросил Тоби:
– Неужели ему действительно девяносто один?
– Точно, – отозвался комик. – Все ждут столетнего юбилея, чтобы распилить старика пополам.
Однажды за обедом знаменитый врач, лечивший многих кинозвезд, рассказал собравшимся длинный унылый анекдот.
