Несмотря на тупую боль, я медленно приходила в себя от упавшего сна. В этот момент меня охватил новый страх: некая незнакомка стащила со столика то, что я использовала для головы. Окружающая атмосфера вызывала чувство дрогнувшей тревоги и неуверенности, словно я внезапно окунулась в другую жизнь, которую недавно только начинала осваивать сама....
Правда, едва ли в монастыре мне пригодится это невероятно декольтированное платье без рукавов, которое он сдернул с плечиков, придирчиво осмотрел и спросил, не оборачиваясь:
— Подойдет?
— Смотря для чего… - осторожно ответила я.
Голос мой прозвучал до того слабо, что я сама себе показалась умирающей. И Женя, переключив свое внимание с гардероба на меня, окинул взглядом с ног до головы и осуждающе покачал головою.
— Я так понимаю, ты снова взялась искать люстру? В такой дождь. Ты не жалеешь себя, милая. – Наверное, он ждал, что я отшучусь в ответ – только у меня не было для этого сил.
— Мне что-то не хочется в оперу.
— Не выдумывай. Какие-то знаменитые итальянцы приехали – билетов днем с огнем не сыскать, а нам с тобою достались места в ложе.
Женя начал что-то подозревать, и веселость его сошла на нет, когда я без поспешности и суеты начала вдруг запирать дверь нашей спальни на ключ. Потом подошла к окну, приоткрыла створку и швырнула тот ключ вниз. Кажется, он приземлился прямо на мостовую.
А после объявила:
— Я все знаю.
И замолчала, давая ему время помучиться вопросом, что именно я знаю. Однако Женя моей провокации не поддался: лишь сложил на груди руки и вопросительно смотрел мне в глаза.
— Я вскрыла твой сейф и видела те портреты с фамилиями Зимина и Шекловского! – не выдержала я сама. И приложила немалые усилия, чтобы голос не дрожал, а речь не казалась истерикой. – Как это у вас называется – характеристики? Ведь Зимин – это тот, кто бросил бомбу в экипаж Ксении Хаткевич? Что за дела у тебя могут быть с подобными людьми? Женя, не лги мне более, прошу…
Эта ли просьба, полная отчаяния, на него подействовала, или же он просто не видел смысла утаивать правду дальше, но Ильицкий сдался.
— У меня нет с ними никаких дел, кроме служебных, - устав бороться, ответил он. - Для того меня и направили в университет, чтобы я сдружился с этими двумя. Чтобы имел возможность наблюдать за ними – чтобы они были всегда на виду.
— Так ты знал обо всем еще до убийства Ксении? Ты и Якимов?
— Мы знали, что затевается что-то – но не знали, что именно.
