Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Туда, за ушком я почувствую запах тела. Он там сильнее всего. Он там настолько сумасводящий, что у меня сводит скулы от желания сделать это прямо сейчас.
Отрезвил запах роз. Ворвался в мою эйфорию, водрался в мой сон наяву и заставил проснуться, ощутить, как возвращается боль и ноет ампутированное сердце. Его ошметки раскиданы где-то там среди этих кустарников. И я все еще цепляюсь за иллюзию, за похожий голос, за похожий образ. Пока он окончательно не тает и меня не накрывает огненной волной, выжигая любой след иллюзии.
Мне надо чтоб она ушла… чтоб этот суррогат исчез иначе я способен его разломать на куски.
И броситься туда, в запах роз, в шипы, которые колют пальцы, дерут их до крови, заставляя чувствовать себя живым среди царства ее мертвых роз. Сожрать эту боль и этот запах, подавиться им, набить полный рот лепестками. Жевать их, ощущая сладкую горечь во рту, отрезвляя себя, вырывая из плена иллюзий, глотая собственную боль."
"Но она не утихает.
Вернулся к себе. Расстегнул рубашку, выдернул ремень из штанов и сдавил кожу изрезанными и исколотыми пальцами. И перед глазами Девочка, опрокинутая на капот машины… ее белые ягодицы со вздувшимся рубцом от удара.
ГЛАВА 18
Относить ему завтраки — это какой-то интимный ритуал, и я настолько начала ждать каждое утро, что подскакивала раньше будильника. Одевала Волчонка в садик, выводила к машине и бежала обратно в комнату — одеваться, собираться.
Его отношение ко мне изменилось. С того дня, как он познакомился с нашим сыном Барский стал каким-то другим. Он был похож на того Захара, который жил со мной почти целый месяц перед нашим расставанием.
