Автор
Мир вокруг меня распадался, но я продолжала жить, увязшись в мраке собственных мыслей и желаний. Я стала тенью самой себе, оглушительно осознавая свою никчёмность и ненужность. Но даже такую жизнь я любила, надеясь на чудо, когда он вернёт меня обратно.
Тогда я его узнала совсем с другой стороны, узнала, как он может улыбаться, как может доводить до истерического смеха своими шутками, узнала каким заботливым бывает этот мужчина и как нежно умеет любить или притворяться, что любит. Захар никогда не говорил мне о любви и запрещал это мне. Каждый раз, когда я пыталась сказать ему заветные слова он обрывал меня, прикладывая палец к моим губам.
«Неееет, не надо все портить, Девочка. Это слово придумали идиоты, которые ни черта не смыслят в этой жизни. Не разочаровывай меня, ведь я только начал верить, что в твоей маленькой головке присутствуют мозги.
Отрезвлял, как ушатом холодной воды и в ту же секунду так неистово ласкал мое тело, так жадно брал меня, что я забывала обо все, даже об этих словах. Что это если не любовь? А это была игра, которая скоро наскучила мэру, и он избавился от надоевшей игрушки… Потом конечно я еще долго ненавидела его за эту человечность и за то, что посмел показать мне каково это что-то значить для такого, как он.
Но сейчас я снова забывала об этом. У Барского была редкая способность очаровывать людей, если он этого хотел, привораживать и гипнотизировать своей харизмой, заставлять их млеть от восхищения, от дикого восторга, что ЕМУ интересно проводить время с такой серостью, как я. Слепота совершенно не мешала Барскому оставаться таким же властным, величественным и неприступным. Оставаться на своем пьедестале, вокруг которого всегда толпились обожающие его фанаты.
Но кто вспоминает об этом, если утром Барский отвлекается от своего ноутбука и встречает меня своим извечным:
— Доброе утро, Татьяна. Я тебя ждал.
Когда он сказал это впервые я застыла, как вкопанная. В то утро я принесла ему извечные гренки и шахматную доску под мышкой. И эти слова ввели меня в ступор. Он произнес их так по-настоящему, так обыденно, так невероятно просто.
Ждал меня… Неужели это правда?
— Я… я даже не знаю.
— Что ты не знаешь. Садись со мной пить чай и есть твои гренки. Я, кстати говорил тебе, что они чертовски вкусные?
— Не говорили… но я догадалась.
