Дрожащая рука на холодном стекле и бескрайний морской шато – величие, за которым скрывается жуткая спокойствие. Эта женщина чувствует одиночество и неволю в огромной тишине, окруженная людьми с наигранной сочувствием. Как она верит, что кошмар окончен, а новый лишь начинается?...
Пусть временный штиль воцарится хотя бы на одном из берегов его неспокойной жизни… Потому что в этой долбанной истории с чертовым любовным треугольником, в которой он выглядел сраным рогоносцем, бушевала настоящая буря… Слушая советы друга, он давал себе время остыть, немного подождать, подумать и не встречаться ни с одной, ни с другим. Да – да, он обязательно должен переговорить с Каримом, но только так, чтобы не убить его на месте… Согласился с Аделем, что нужно подостыть и продумать свое поведение с ним… Все – таки речь шла не о банальном любовнике его женщины, речь шла о центровой фигуре в сирийской революции, которого удалось, наконец, арестовать… Но время все только усугубляло, только делало Васеля злее, подозрительнее, маниакальнее.
ГЛАВА 4
– Вот он – сухо сказал Адель вошедшему Васелю, кивнув в сторону окна, за которым была комната для допросов.
Васель молча кивнул и всмотрелся в сидящую в наручниках фигуру статного мужчины. Изможденного, избитого, но все же сохраняющего свое гребанное достоинство…Он возмужал со школьных времен…
– Я хочу поговорить с ним один, без свидетелей, ушей и глаз, – твердо сказал Увейдат, не отрывая взгляда от врага и соперника, некогда являвшегося его самым близким другом.
Адель молча дернул за рычаг жалюзи. Они со скрипом закрылись.
– Не волнуйся, я прослежу, чтобы ваш разговор не слушали.
Васель сжал руку в кулак и зашел в комнату.
Карим лишь обреченно и угрюмо поднял глаза на входящего. Казалось, то ли от действия лекарства, именуемого в народе «сывороткой правды», то ли от побоев, он банально не мог даже сфокусировать на входящем взгляд.
Васель встал перед ним, подобно победителю. Его кровь закипала, глядя на этого наглого ублюдка, укравшего у него то, что принадлежало ему.
– Встань, осел – грубо сказал он ему.
Карим не пошевелился. Васель подошел к нему и наотмашь ударил по синему и вспухшему от побоев лицу.
Тот выплюнул кровь, но не пошевелился, процедив сквозь зубы, – Что с того, что ты бьешь меня связанным? В этом вся твоя сила, Увейдат? – он снова сплюнул кровь и даже не стал поднимать глаза на пылающего гневом парня.
Васель усмехнулся.
