Дрожащая рука на холодном стекле и бескрайний морской шато – величие, за которым скрывается жуткая спокойствие. Эта женщина чувствует одиночество и неволю в огромной тишине, окруженная людьми с наигранной сочувствием. Как она верит, что кошмар окончен, а новый лишь начинается?...
– Вот тааак, – нежно шепчет он, не отрываясь от нее, – смотри на меня, только на меня…
Вытаскивает свой член, начинает мастурбировать.
Странная, изощренная картинка. Только он был способен такое придумать. Оргазм накрывает ее буквально через минуту. Слишком возбуждена, слишком напряжена… Он возносится вслед за ней, не стесняясь фонтанировать на ее простынь и тело…
– Игры школьников, черт возьми, – шепчет, приходя в себя, – зачем ты устроила весь этот дурдом с воздержанием…
– Мне кажется, школьниками вы играли в гораздо менее невинные игры.
Опускает на нее острый взгляд с усмешкой.
– Ты о Ранье? Я видел тебя под балконом. Ты убежала на самом интересном моменте.
Снова ее больно колет в сердце… И она машинально бьет его ногой.
– Я ее прогнал… Знаешь, почему?
– Нет, – отвечает, не глядя на него, чтобы не смог поймать во взгляде мимолетный триумф, глупую бессмысленную радость…– мне неинтересно…
– Потому что даже если бы закрыл глаза и представил, что трахаю твой рот, все равно было бы не то… Влада… Не могу больше трахать подделки, когда рядом оригинал…
– Можешь! – в сердцах выпаливает она, – трахал после того, как унизил меня, бросив на полу голую, как шавку.
– Я привел ее сюда, потому что здесь экран, куда выводится скрытая камера из твоей комнаты. Я нагнул шлюху, как нагнул тебя, там, в кабинете, и трахал, смотря на то, как ты яростно погружаешь вибратор в свою сладкую дырочку.
Ее подбрасывает от каждого его слова. И становится неимоверно жарко, словно она на раскаленной сковородке. Группируется, приходя в себя от транса. Закрывает еще минуту назад нагло раскинутое для его обозрения тело, а он хватает ее за лодыжку и придвигает к краю кровати.
–Разве я говорил тебе что-то о том, что можно закрываться от меня? Забыла? Делаешь все, что я тебе скажу. Правила никто не отменял…
И тем не менее, она извивается, отводит глаза, отворачивает лицо… Потому что понимает, сейчас во всех смыслах- и физиологическом, и психологическом, она наиболее уязвима…
Опускается на кровать, разводит ее ноги, снова, как зачарованный, гладит ее татуировку…
–Как он не приказал тебе свести ее? Как он терпел все эти годы, каждый раз, входя в тебя, знал, что там мое имя…-спрашивает словно даже не ее, а себя.
Она и сама иногда задавала себе тот же вопрос.
