Да и врать себе не буду, мне приятно его внимание. Ринат очень привлекательный мужчина с глубокими карими глазами. Наверное, не одно дамское сердечко разбил.
— Ты прав, нам стоит получше узнать друг друга. — Опускаю свой взгляд в тарелку.
— Тебя что-то беспокоит? — вдруг спрашивает Янгулов.
— Дальше говорить ты не будешь. — Скорее утверждает, чем спрашивает.
— Да. — Снова это дурацкое слово слетает с моих пересохших губ. — Мы поговорим об этом, когда вернемся домой.
— У меня были планы после ужина, и они не связаны с домом, — лениво бросает, с аппетитом уминая какой-то салат.
— Так отмени свои планы! Я уверена, что они подождут до завтра. — Ясным голосом и решительным тоном проговорила.
Знаю я его планы. К бабе какой-нибудь собрался. Точно, по глазенкам его темным вижу, что угадала.
Не понимаю, когда во мне начало просыпаться странное собственническое чувство — ревность. С самоотверженной преданностью ворочается где-то слепая. Хотя он мой будущий муж, и пометить его, как некую собственность, все же надо.
Хотя о чем я думаю. Пусть делает, что хочет. Его право.
— Не подождут! — вдруг отвечает мне с некой кичливостью, заставляя выбраться из своих мыслей.
— А я говорю: подождут! — Напираю и смотрю сердито в темные омуты мужчины. Иметь такие глаза — настоящее преступление!
— О чем беседуете? — спрашивает мама, и я наконец-то отрываю взгляд от него и перевожу его на родительницу.
— Планируем наши планы на дальнейший вечер. — Мама, услышав мои слова, расплывается в улыбке, а после так невзначай подмигивает мне.
— Правильно, вам необходимо сближаться. — Она говорит приятным, но каким-то чужим голосом. После перешептываний с отцом ее явно что-то расстроило, и я, как любящая дочь, это вижу.
Дальше разговор протекал за столом в спокойном, даже дружеском тоне. В основном мы обсуждали различные свадебные моменты. Иногда отец и Ринат разговаривали о чем-то своем.
Беседа была утомительная и, выпив пару бокалов хорошего вина, меня немного развезло. Все проблемы отошли на второй план, а я стала более общительной, веселой. Исчезла вся зажатость и стеснение. Приятное состояние расслабленности и умиротворения. Щеки горят. Пульс зашкаливает и из-за этого мое сердечко, кажется, выпрыгнет сейчас из груди.
К этому моменту мы, уже попрощавшись с родителями, идем к машине.
— Ой! — Спотыкаюсь о какой-то камушек. Моя нога резко подворачивается и если бы не Янгулов, который ловко подхватил меня, то лежать мне в больничке пару недель.
