Автор
Никому не скажем — это дрожащая от предательства история о китайском чиновнике, который стал свидетелем страшного подлога на похоронах. Его мир рушится, когда он осознает, что любовь и верность уходят в прошлое даже тогда, когда кажется, что все уже потеряно. Атмосфера напряженной предвкушаемой неприятностью усиливается от переполняющей его ярости и горечи....
Похоже, «Никому не скажем» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он ниже меня на полголовы и такой… заматеревший. На первый взгляд даже может показаться, будто у него имеется лишний вес, но это не так. Там сплошные литые мышцы. В отжиманиях батя меня и сейчас запросто сделает. Я и не соревнуюсь. Но к зарядке приучен с детства. Раньше мы частенько занимались вместе, а сейчас как-то не до того.
— Ну, да… Испанских. Наверное. Гонсалес — ведь испанская фамилия?
Отец давится кефиром, который только что достал из холодильника.
— Что? Гонсалес?
— Угу. А что? Что-то не так?
— Нет… Ничего такого.
— Мы с ней еще не настолько близки, — хмыкаю я.
— Не паясничай.
— Я не паясничаю. Просто не понимаю, к чему этот допрос.
— Неплохо бы знать, с кем тебе доводится общаться.
— Мне же не пять лет, отец.
— Да… не пять.
Отец оборачивается ко мне через плечо, и почему-то я опять теряюсь под его тяжелым изучающим взглядом.
Сдаюсь…
— Своего отца Ева не знает.
"— Даже так… — протягивает отец, и прежде чем он снова отворачивается к окну, я замечаю странное выражение, написанное на его лице.
— Что-то не так? Я не понимаю…
— А тут и понимать нечего. Все нормально. Но я бы на твоем месте был более разборчивым в связях.
— Не хочешь объясниться? — начинаю закипать.
— А что тут объяснять? Знал я одного Гонсалеса. И девку его знал. Редкая была шалава.
Стискиваю кулаки. Понятия не имею, что там было у отца в прошлом, но совершенно точно Ева не имеет к этому отношения! Так какого черта он позволяет себе такие намеки? Пока я пыхчу от бессильной злобы, отец подходит к бару и наливает себе виски.
— Ева хорошая девушка.
— Доступная — не есть синоним хорошей, Никита.
— Она не доступная!
И снова эта его иронично приподнятая бровь. Взгляд скользит к камину и так же медленно возвращается ко мне.
Невольно краснею. Хотя это, мать его, глупо! Я взрослый мужик, она — взрослая девушка. Даже по закону мы можем делать все, что захотим. И если мой старик не имеет никакой личной жизни, то это не означает, что и у меня ее быть не должно. Слова, о которых я потом пожалею, вертятся на языке. Я пулей вылетаю из комнаты и, что есть сил, хлопаю дверью.
Ну, молодец, че! Очень по-взрослому…
Падаю на застеленную синим клетчатым пледом кровать.
