В темноте старого футбольного поля раздается только слышимый за пределами человеческого уха шепот: "Можно мне мой мяч?". Мячик блестит в холодном свете. Ухмылка мальчишки синеет от крови, и его глаза светятся красным. Вместе они создают неловкий баланс между игрой и неизбежной трагикомией....
— Науку надо популяризировать! Жаль мы не можем нести ее свет людям, но у них и своих блестящих умов хватает.
Теперь Калинин наблюдал обратное преображение. Из чопорного, напыщенного французского аристократа Монморанси превратился в своего парня. Дружелюбного и милого.
— Кажется, Елене не стоит поднимать тему Горелова. А то герцога трясет при упоминании этой фамилии, — закинул удочку Марк, пока Пьер не присел на уши Кириллу.
Стрела попала в цель. Монморанси снова изменился в лице и покраснел до корней волос:
— Этот негодяй не должен был выходить из тюрьма! — от переизбытка чувств, француз, казалось, забыл русский язык, которым владел в совершенстве.
— Вас так сильно тронула эта история? — с сочувствием спросил Кирилл.
Монморанси, переключившись на Калинина, снова умерил свой пыл, найдя в том достойного акудзина.
— Это позор! Мы культурные существа, а не звери! Только зверь способен на такое немыслимое преступление!
— Или сумасшедший, — мягко возразил Кирилл. — В Солянке Горелов проходил тесты, которые показали, что он был не в себе, слышал голоса…
— Чушь! — резко оборвал его Монморанси.
— Что-то он не очень похож на акудзина с выдающимися актерскими способностями, — усмехнулся Марк на пылкие заявления Монморанси.
— Вы князь, слишком узко мыслите, слишком молоды, слишком мало его знали, и, мягко скажем, недалеки, чтобы делать выводы, — выдал высокомерную отповедь француз.
На этой нервной ноте, он резко кивнул мужчинам и так же резко покинул лаборатории, скрывшись в недрах хранилища."
"— Я тебе говорил, что он как-то слишком странно себя ведет, когда речь заходит о Горелове? — шепнул Марк Кириллу, но тот лишь кивнул в ответ — к ним приближались реставраторы.
— Ты в этот раз с подкреплением? — спросил Юрий Голицына, здороваясь за руку с Кириллом.
— Я в этот раз не по работе, — улыбнулся Марк всем свои видом показывая, что визит в Библиотеку никак не связан с Гореловым и работой Седьмого отдела. — Хотя… ваш Пьеро сам поднял эту тему. Не пойму, чего это он так нервничает, когда речь заходит о Горелове? Причем он сам ее завел.
— Не бери в голову, — ответил Дмитрий.
