Автор
Вечер уже погружался в сумрак, как и осенний вечер. Небо скрывалось за тучами, оставляя лишь миги света от фонарей, мерцавших на каждом шагу. В такую пасмурную ночь все казалось подернутым легкой грустью, и казалось неважно, что уже начало девять вечера. Только белые шары на высоких опорах всё ещё ярко сверкали в непроглядной темноте....
На Алёну взглянул устало, но кивком разрешил войти.
— Тебе плохо, папа? Вечер прошёл не так, как надо? — робко спросила она.
— Определённо, — вздохнул он. — Не смотри так, твоей вины тут нет. Всё этот паршивец. Давно пора отправить его в какой-нибудь закрытый пансион, а то стал совершенно неуправляемым. Да эта сразу в слёзы… Вот что мне с ними со всеми делать?
Алёна догадалась, что под «этой» папа имел в виду Жанну Валерьевну.
Повисло молчание. Алёна силилась понять отца, но всё равно не понимала — как можно за выходку, пусть даже и скандальную, отсылать своего ребёнка? По сути, выгонять из дома, пусть даже не на улицу.
— Папа, — начала она, не зная, как выразить свою просьбу.
— Да, говори. — Он сделал глоток из бокала и вопросительно воззрился на Алёну.
— А можно я пойду учиться в обычную школу?"
"— С чего это? — удивился он. — Эта гимназия — лучшая в городе. После неё сможешь в универ… Та-а-ак. Это ведь он тебе внушил? Паршивец этот? Что он тебе сказал? Угрожал?
Алёна молча покачала головой, но не смогла выдавить из себя ни слова.
— Глупости всё это. Пойдёшь учиться в гимназию, а этот подонок пусть только попробует вякнуть. Ты, главное, мне сразу говори. А я уж с ним разберусь.
Настаивать Алёна не смела, но на душе стало совсем тягостно от гнетущего, недоброго предчувствия.
Глава 5
Эта идиотка так ничего и не поняла! А ведь он же прямым текстом сказал, что за жизнь её ждёт в гимназии. Ещё и отцу нажаловалась.
Отец в воскресенье целый час своего бесценного времени посвятил ему. Распинался, какой Максим гад, подонок и сволочь. Как опозорил семью в пятницу перед целым светом. Как посмел угрожать бедной девочке. И далее по списку.
Ну и ожидаемое резюме: ещё один проступок, даже нет, проступочек — и с вещами на выезд.
Этим закрытым пансионом он его пугал второй год. Или третий. Однако все угрозы Максим пропускал мимо ушей, а вот мать реагировала болезненно, рыдала горючими слезами, пока отец не сдавался: «Хорошо, но это был последний раз».
Но всё это мало волновало Максима. Гораздо хуже, что эта деревенская дура всё-таки пойдёт в его школу, в его класс.
«Ну что ж, — раздражённо выдохнул он, — сама напросилась. Пусть теперь пеняет на себя».
В понедельник он даже не поехал в гимназию с отцовским водителем, зная, что и она будет там же.
