Нина — это шатер из сердец и снов. Она чувствует себя в этом пространстве как невеста перед первой брачной ночью, волнуясь, но с уверенностью в своих действиях. Чем дальше она тратит время, тем больше осознает, что ее ожидает будущее, и это держит ее напряженной и сосредоточенной. Когда шаги приближаются, Нина готова — как струна под натиском мастера....
И раз она ввязалась в эту авантюру, раз она настолько сильно ошиблась в расчетах, не смогла соединить воедино логическую нить, не предусмотрела, что человек, в чьих глазах она утонула, повязла с головой, мог измениться за прошедшие годы, да и не факт, что измениться – откуда она знала какой он был с женщинами? – то и пройти должна до конца.
Чтобы уроком было…
Чтобы в следующий раз лучше думала, что делает. И помнила, кто она такая, черт возьми.
Терпкий парфюм с нотками бергамота окутывал Нину, пробирал насквозь, проникал под кожу.
За спиной слышались движения. Шуршание фольги и дальше…
Дальше к её лону прикоснулись. Снова…
Не ласково, без надлежащего трепета.
Просто прикоснулись.
И просто начали входить.
Властные руки зафиксировали её ягодицы, чтобы она никуда не делась.
- Расслабься. Иначе порву…
На этот раз голос Корицкого донесся до Нины через пелену. Она и без него знала, что надо расслабиться… Но не стоя же на коленях с выпяченной кверху задницей!
Получила Нина Коваль?! Довольна…
Из глаз едва не брызнули слезы, когда Константин вошел полностью.
"Да и в целом… Не могла она стоять сейчас и терпеть подобное отношение! Она, которую холили и лелеяли! С которой всегда сдували пылинки!
Не так…
Или только так? Потому что зарвалась. Потому что перешагнула через семейные ценности.
Папа всегда говорил, что за проступки надо платить. И за дела, даже добрые, тоже. Впрочем, кто-то утверждал, что дети платят за грехи отцов тоже. Нина в последнее не верила.
Она сглупила, не тормознула, не смогла забыть, абстрагироваться. И то, как с ней сейчас обращается чужой – да, да, чужой! – мужчина, только её просчет.
И боль тоже её.
ГЛАВА 6
Он разрывал её.
По-другому не скажешь.
Боль снова и снова плескалась в теле. Уже потом Нина поймет, что её выедала не физическая боль, а моральная.
Каждый человек взрослеет по-разному.
Она вот так.
Нина зажмурилась, потом распахивала глаза и снова жмурилась. Когда она раньше читала описания, что «мужской член буравил её», она усмехалась. Как такое возможно? Глупости! Сейчас она понимала, как.
И разрывали её… и насаживали…
Он двигался и двигался. Вечность. Назад, вперед.
