Нина — это шатер из сердец и снов. Она чувствует себя в этом пространстве как невеста перед первой брачной ночью, волнуясь, но с уверенностью в своих действиях. Чем дальше она тратит время, тем больше осознает, что ее ожидает будущее, и это держит ее напряженной и сосредоточенной. Когда шаги приближаются, Нина готова — как струна под натиском мастера....
Врезаясь в её ягодицы, наполняя комнату пошлыми хлюпающими звуками. Если бы не смазка, Нина сорвалась. Или нет? Нет… Хренушки! Назло самой себе!
Повзрослеть решила? Поиграть во взрослую жизнь?
Поиграла? О, да! По горло.
Истерика булькала в груди, не давая возможности кричать. Нина бы и не стала.
Она – Коваль! И этим всё сказано!
Именно, когда в очередной раз Константин Корицкий врезался в неё, проникал внутрь, она отчетливо понимала, кто она такая. И что больше никогда в жизни не пойдет наперекор своей гордости и фамильной чести.
Толчок. Ещё один. И мужской полурык-полустон за спиной.
А потом пришла тишина. Оглушающая и пугающая до чертиков.
Нина не спешила приходить в себя. Она, как мазохистка, ловила последние отголоски соития, запечатлевала в памяти. Дыхание по-прежнему обжигало грудь, в глаза точно песка насыпали.
Она не двигалась. Ничего не говорила.
Лишь чувствовала, как по бедру побежала струйка чего-то теплого…
Корицкий тоже не спешил из неё выходить. Напротив, он отчего-то сильнее сжал её бедра, оставляя на них следы.
Сорочку с ней так никто и не снял. Белая, красивая.
Одежда невесты…
Только невесту не ставят «раком» на край кровати, не смазывают смазкой и не лишают девственности, как шлюху.
Нина снова прикрыла глаза и опустила голову.
Плакать она не будет. Ни за что.
За что боролась, на то и напоролась.
- Иди в ванную.
Корицкий вышел из её тела, лишил себя, своего парфюма и иллюзии интимности.
Нина, стараясь двигаться осторожно, подалась назад.
Черт… Как же печет!
А вот с дрожью Нина не смогла совладать.
Как и с желанием посмотреть на Костю.
Нет.
Константина.
На господина Корицкого.
Она кое-как, неуклюже и совсем не грациозно, села полубоком, минимизирую соприкосновения пылающего огнем лона с шелковым покрывалом, и повернулась к мужчине. Тот отошел от неё и направился к бару.
Как обыденно…
Вставил, трахнул и забыл.
Нина смотрела на его спину. Что ж… Красивая, мощная. Про такую говорят «каменная». И в плане масштабности, и в плане защиты.
Господи… О чем она, дура, продолжает думать?
- У тебя есть пара часов. Потом я снова приду.
- Хорошо, - сказала она и поднялась.
Ему плевать с большой колокольни, что у неё там могут быть разрывы. Он заплатил и точка.
Нина, оттолкнувшись рукой от матраса, поднялась. Скользнула взглядом по себе и поморщилась. На сорочке красовалось кровавое пятно. Всё, как и полагается.
Ей в самом деле надо в ванную. Прежде всего, для уединения.
