Мария терпеливо ждала звонка, но вдруг поняла, что больше не придет. Словно настроение Марии изменилось: теперь она отказывалась от общения. Но Горбатенко решил узнать, что же могло произойти - ведь это явно выходит за рамки обычного поведения.
Как ни крути, а семья, да и все-таки помогали и поддерживали ее братья тоже нередко. Если только Маша вразрез с их волей и решениями не выступала.
– Да нет, Лель, не очень плохо. Не настолько. Горло болит. Температура утром начинала подниматься – выпила лекарство. Пока нормальная, кажется. Буду сейчас домой ехать. Что, звонили тебе? – поинтересовалась, пытаясь понять насущную обстановку.
– Звонили. Николай, – сердитo проворчала подруга. – Видно, Петр твой не рискнул, хоть и судья. Знает, что я о нем думаю.
– Хорошо, - облегченно вздохнула Маша. – Спасибо, Αлен!
– Да за что? - фыркнула подруга. - Вот если бы ты мне разрешила на них полицию натравить…
– Α толку? – хмыкнула Маша. Хотя у нее такого желания и не было. Но смотреть на ситуацию реально умела. – Думаешь, это к чему-то привело бы?
Алена раздраженно вздохнула.
– Ну, журналистам ничего не помешало бы раздуть скандал, – не в первый раз за время их дружбы, намекнула она.
И была права. Только Маша, как ни крути, не могла и не хотела так подставлять и позорить братьев.
– Ален… Не надо, правда. В этот раз вообще ничего серьезного. Просто я на них сильно разозлилась, - с улыбкой oтмахнулась от претензий подруги Маша.
– Ладно, смотри, сама уже взрослая, - вздохнула Алена.
– Позвоню, не сомневайся. Мне ж отрабатывать ещё сегодняшний прогул придется, - согласилась Маша.
Ночью написала помощнице, чтобы перенесла сегодняшние встречи. Но работу и ответственность никто же не отменял.
Отложив телефон, побрела в ванную, которая у Олега прилегала к спальне.
Так странно. Вообще не по себе. Не может уже в мыслях его называть официально.
Посмотрела на себя в зеркало в этой огромной ванной комнате – в гроб кладут краше.
