Автор
Как дрожащие глаза убегали за шрамами на плече, она понимала: это не просто татуировка, а своего рода клятва. Пока я терплю стыжку и обиду, он продолжает манипулировать мной, как драконом — страшным существо, изваянным из моего бездействия. А здесь он снова прикоснулся к тонким местам, и я видела, как его большие пальцы прорезают кожу, будто вдохновляются древними традициями — словно наносят ритуальное увечье....
Если это не девушка, тогда кто-то из прислуги?
Этвеш отрицательно покачал головой, но мне казалось, что мужчина всё-таки подозревает кого-то, раз попросил скрыть своё состояние. Или же боялся, что слуги проговорятся, и малышка Варра узнает о ранении отца? Мне тоже не хотелось думать, что строгий дворецкий или ворчливый повар замешаны в покушении, но я точно видела чью-то тень в саду, куда, судя по словам Серпета, так просто не войти.
— Что ещё можно предположить? — обречённо вздохнул гость.
— Если это слишком сложно для тебя, сам разберусь.
Я вздрогнула — он будто видел меня насквозь! Как раз в эту минуту задумалась, стоит ли упомянуть о записке, которая рассыпалась у меня в руках пеплом. Опустив глаза в пол, шёпотом поведала об этом. Серпет резко развернулся и торжествующе ударил кулаком по ладони:
— Всё-таки я оказался прав. Это Лабатт! А я говорил, не стоит ворошить это осиное гнездо, но ты забрал игрушку, которой он хвастался направо и налево.
"— Будто у него есть такая возможность, — усмехнулся Этвеш. — Игран появляется в обществе лишь благодаря своей внешности и безупречным манерам. Но мы-то знаем, что за красивым фасадом пустота. У Лабатта нет ни сердца, ни денег, ни магии.
У меня вдруг начала чесаться спина, будто каждое упоминание этого страшного человека пробуждает нарисованные им цветы. Уловив моё движение, мужчины повернулись ко мне.
— Что-то ещё? — напряжённо спросил Серпет.
— Магия у него есть, — поделилась я.
Каждое слово давалось с болью, будто я говорила со ртом, полным стекла, но по мере того, как рассказывала о бирюзовых молниях Иргана и о его попытках создать эликсир, стало чуточку легче на душе. Будто боль, которая жила у меня внутри, начала потихоньку выходить.
Странно, но именно неприязнь, которую почему-то испытывал ко мне Серпет, помогла приоткрыть тайны прежнего господина.
— Остальное предоставь мне, — преобразившись, хищно оскалился Серпет. — Если попаданка не солгала, этим же вечером я арестую Лабатта.
— Я рассказала правду, господин.
— Так господин или хозяин? — ухмыльнулся гость прежде, чем выйти из кабинета.
Проглотив издёвку, я присела в реверансе.
