Какой красивой девушкой ты могла бы стать… А ты, Роберт… – Она взяла куклу-мальчика, вставила в разжавшиеся деревянные пальцы крохотную сабельку и усадила маленького морячка на соседнюю кровать. – Ты был таким разбойником, но с очень добрым сердцем. Я помню, как смешно ты поджимал губки и говорил: «Я не нарочно, няня Лилли…»
Няня подошла к третьей кровати.
– Найджел… Я рада была тебя увидеть спустя столько лет. Ты так любил корабли – настоящий Боттам! – и пронес свою любовь к ним спустя годы, несмотря на то, что случилось… несмотря на то, что они с тобой – со всеми вами! – сделали.
Няня сжала кулаки в черных бархатных перчатках.
– Я скоро найду его, дети. Он за все поплатится…
– Ня-а-аня… – раздался вдруг тихий голос, и Джаспер сперва даже не понял, откуда он прозвучал. Но то, как он звучал, заставило его похолодеть: это был шепот – как будто говорило сразу несколько человек, один начинал, а другие чуть позже неким шелестящим эхом подхватывали. – Няня, я хочу-у-у есть… я проголодался-а-а…
От этого шепота у Джаспера вдруг перехватило дыхание, закололо в груди, и в животе зашевелилось что-то склизкое. Он вдруг поймал себя на мысли, что знает того, кто говорит, но никак не мог взять в толк, откуда.
– Разумеется, дорогой, – сказала меж тем няня и, достав из кармана жакетика небольшой мешочек черного бархата, развязала тесемки, а затем извлекла наружу что-то маленькое и круглое… Джаспер пригляделся – что-то, похожее на пилюлю.
Протянув руку к коляске, Няня раскрыла ладонь, и тут из люльки что-то выползло.
Глаза Джаспера полезли на лоб. Из коляски медленно выбрались четыре черные извивающиеся щупальца, покрытые присосками. В сером свете из окна присоски лоснились и поблескивали слизью, все они шевелились, то расширяясь, то почти слипаясь. Уродливые конечности потянулись к няне и словно длинными гибкими пальцами плавно обхватили ее руку. После чего две из них сжали кончиками «пилюлю», как пинцетом, и поползли обратно, пока не исчезли в коляске.
Из глубины люльки раздался хруст, за которым последовало утробное ворчание.
– У меня осталось всего три жемчужины, – сказала няня. – К сожалению, мы не можем вернуться в дом у парка, чтобы взять еще, но я найду больше жемчужин, дорогой.
– Обещаеш-ш-шь?
– Обещаю. Нам пора.
Джаспер насилу заставил себя отлипнуть от замочной скважины и жестами показал Винки, что нужно прятаться, пока их не обнаружили, но друг и так все понял – он слышал, о чем говорили в детской.
Джаспер и Винки попятились на цыпочках прочь. К лестнице добежать они бы не успели, поэтому нырнули в хозяйскую спальню и притворили за собой дверь. Джаспер оставил узенькую щелочку, замерев в ожидании…
Дверь детской открылась.