В вагончике стало так тихо, что было слышно, как от рычагов раздается зубовный скрежет.
– Ба! Ты такое говорил, Финлоу? – повернувшись к шмуглеру, спросил шут.
– Нет, сэр. Что вы – мне ведь жизнь дорога. Видимо, это говорил какой-то другой дядюшка этого мелкого болвана.
– Твой брат, который морская крыса?
– Нет, сэр.
Шут снова глянул на Джаспера и неожиданно рассмеялся. Достав из-под колпака папиретку и из глубины алого галстука-бабочки спичку, он чиркнул себя по затылку и закурил. В воздух поднялось странное двухцветное облако: часть дыма была красной, другая желтой.
– Так вы из цирка? – спросил Джаспер.
– Цирк? Фу! – с презрением поморщился долговязый. – В цирках потеют клоуны. Я что, похож на клоуна? Вообще-то я шут, а шуты, да будет тебе известно, Лохматый, выступают в театре.
– Никогда не был в театре, – признался Джаспер. – Детям в Габене запрещено ходить в театр. К тому же дядюшка говорит, что…
Мистер Финлоу его поспешно перебил, пока он снова что-то не ляпнул:
– Твой дядюшка ничего дурного не говорит про театр! Сэр, не слушайте его – мальчишка и сам не знает, что мелет.
– Конечно, не знает, ведь он не был в лучшем театре города – в моем. К слову, Финлоу, мы ставим новую пьесу. Называется «Жалобщик». Шикарная постановка. Все в восторге – ни одного критического замечания.
– Это потому, что ваши актеры всех критиков заперли в сундуки, а сундуки сбросили в канал.
– Умно, верно? Но что-то я не видел вас с братом на премьере.
– Мы… гм… это… больше по кулачным боям, сэр.
– Думаешь, у меня на сцене нет драк? – с обидой в голосе спросил шут. – В конце первого действия Фортти всегда расквашивают нос, кровь брызжет во все стороны и попадает даже на первый ряд. Зрители в восторге. Оставлю тебе парочку контрамарок. Отговорки не принимаются.
– А можно мне тоже контрамарку? – спросил Джаспер.
– Еще чего! Детям в Габене ходить в театр запрещено. Кепка! Моя кружка!
Приняв горячую кружку, шут сделал глоток и облизнул губы.
– Цирк, скажешь тоже… Не люблю я цирк. К тому же лучшее представление в нем уже показали – падение из-под купола на манеж. Где мы там, Финлоу?
– Выехали на Погорелый пустырь. Лечебница «Борвилль».
Шут поморщился.
– Фу, больница. Терпеть их не могу. И как, скажи на милость, Финлоу, здесь на три квартала кругом все выгорело, а эта дрянная больничка уцелела?
– Не знаю, сэр.
– Вот и я не знаю. Терпеть не могу пожары и пепелища. Нужно проскочить это дрянное местечко как можно скорее.
– А о чем ваша пьеса? – спросил Джаспер.
Шут расхохотался и взял очередную рыбешку. Обгладывая ее, он горделиво сказал:
– О, моя невероятная пьеса! Я говорил, что это шедевр? Она об одном очень плохом дне одного типчика.